Цель

Риз Лаванда

То, как он кивнул, означало, что на сегодня этот разговор окончен.

Адама и самого смутила собственная чувственность и он тут же захлопнулся обратно в своём защитном ледяном панцире, оставив её в таком неоднозначном настроении, что даже не соизволил попрощаться. Но тем не менее, после этой ночи и откровений утра — у Евы начали отрастать крылья.

Его признание … это было нечто особенно-трепетное. И чем больше Ева об этом думала, прокручивая в голове каждую его фразу — тем сильнее её распирало от эйфории счастья. Это было чудом, исцелением, знаком. Словно забивший в Сахаре родник, словно послание

из космоса от дружественной расы, словно проснувшийся после долгой комы больной.

Она ходила по офису с приклеившейся к ней идиотской улыбкой, озадачивая свою команду.

— Надеюсь, у тебя родилась идея на счёт рекламы на бумажных пакетах? — не то подтрунивая, не то с надеждой поинтересовался Милтон. — Или мы наконец заполучили жирного клиента? Мы уже давненько не продвигали эксклюзивные тачки, — с мечтательной тоской, протянул он. — Скажи что-нибудь, а то все остальные думают, что всё дело в каком-то мужике и ночи безумного траха.

Ева фыркнула, подавляя смешок, серьёзный вид ей сегодня напускать не представлялось возможным:

— Я сегодня улизну пораньше. Хочу показать другу город. Так что звоните мне лишь в крайнем случае. Если придут купальники — отправляй их к Лайзе.

— О, нет, то есть дело всё-таки в очередном романе? — разочарованию на пухлом лице Милтона не было предела.

— Неприлично спрашивать девушку о таких вещах.

С Титом невозможно было хандрить, нервничать или оставаться серьёзным, нет, только улыбки, смех, вплоть до выступающих слёз и масса впечатлений. Само его выражение лица и подвижная мимика уже вызывали к нему интерес, заставляя улыбаться и светлеть. А чего только стоило его чувство юмора и глаза с искрами неординарного ума. Через два часа прогулки по Бостону Ева была в восторге от Тита, он невозможно нравился ей, как человек и она была искренне рада, что однажды встретила его на своём пути.

 — Так ты всё-таки уверенна, что мы увидели только малую часть твоего любимого Бостона, этой жемчужины в царстве каменных джунглей? — Тит проверил заряд на своей камере. — И как там на счёт мистера Арктика? Что-то ты о нём молчишь. Сегодня он заскочил весьма задумчивый, заставил себя сквозь зубы со мной поздороваться, переоделся и свалил. Успокой меня, скажи, что у вас всё налаживается или мне придётся убить его с чистой совестью, потому что мне он совершенно не нравится.

— Не смей его обижать. Я люблю его, и он только притворяется врединой. Сегодня Адам сказал, что испытывает ко мне чувства, что как бы он не пытался освободить от меня свои мысли — он не в состоянии с этим справиться. Только его это страшно пугает. Адам не такой, как большинство мужчин. Он особенный, — взяв Тита под руку, Ева уставшая, но счастливая шла рядом с ним в сторону общественного ботанического сада.

— О, да, он очень особенный, — многозначительно поиграл бровями Тит. — То есть его тянет к тебе со страшной силой, но этот баран артачится, вынося мозг себе, тебе, а заодно и всем окружающим, чтоб не расслаблялись. Он ей видите ли сказал! Хм, и она рада-радёхонька! А то ты этого раньше не понимала, я и то заметил в первую минуту нашей «душевной» встречи в аэропорту. Или только когда ты поняла, что влюблена в него — резкость и угол твоего зрения заметно расширились? Вы оба с приветом, и поэтому чудесно друг другу подходите. Я одного

не понимаю, зачем нужно было разводиться?! Зачем продолжать тянуть «кота за хвост» и ходить кругами? Почему бы вам просто не сойтись и жить себе вместе, любя друг дружку сколько влезет?

— Потому что мы не как все нормальные люди, — Еву мучила невозможность рассказать Титу всю правду про Адама, что существенно облегчило бы его понимание. — Потому что имеется куча нюансов. Нам нужно больше времени вот и всё.

Тит умилял даже когда становился серьёзным, если он вытягивал губы трубочкой, значит он о чём-то усиленно размышлял, о чём-то крайне важном:

— Я поговорю с ним! — заявил он. — Так не годится. Кто-то должен треснуть ему по лбу, … не пугайся, я образно.

— О, это плохая идея, он воспримет тебя в штыки. Адам даже психотерапевта себе подбирал месяцев шесть, он не говорит о личном с посторонними, — но её волнение не играло никакой роли, Ева уже видела, что этого рыжеволосого упрямца ей не остановить.

— Ничего, я попробую, я способный. Так, что мы с тобой посмотрели и что нам там осталось? В музее науки и изящных искусств мы были, в аквариум ходили, Фенуэй парк, Фанел холл. Куда ещё посоветуешь?

— Бостонская гавань, старая северная церковь, музей архитектуры, монумент на холме Банкер-Хилл, — стала перечислять Ева и Тит застонал, театрально закатывая глаза.

Но когда поздно вечером Адам Пирс переступил порог своей квартиры — его там встретил высокий, собранный, с твёрдым намерением парень, отставивший на время своё ирландское чувство юмора.

— Отлично, мне не пришлось ждать тебя до самого утра, — Тит был само достоинство и сдержанность. — Кажется, мы упустили небольшие детали, которые тем не менее, дадут тебе полное представление обо мне. Моё имя Тиббот Кейли Мур. Мне тридцать два года и я преподаю историю философии в Дублинском университете.

— А я то думаю, откуда ж ты умный такой взялся, — протянул Адам, послабляя галстук. — Дружище, ты никак собрался читать мне мораль? — настроение его было хуже некуда, и он всем своим видом показывал, что любой разговор — это лишнее.

— Не смею. Мораль ты должен вынести сам. С твоего позволения предложу тебе чудесный ирландский виски, привёз бутылочку в подарок, и мы с тобой поболтаем, — проговорил Тит, протягивая Адаму стакан. — Вернее, я расскажу тебе одну свою историю. Ева, несмотря на её сложный характер — чудесная девушка…

— Так и знал, что без неё не обошлось, — Адам залпом осушил стакан, наливая себе ещё. — И? — обращённый на собеседника взгляд не сулил ничего хорошего.

— Просто я хочу, чтобы вы были более счастливы, чем я моя, ныне покойная любимая женщина, — глядя на такую реакцию Адама, Тит принёс ещё одну бутылку. — Ладно, давай напьёмся.

В три часа ночи Ева подскочила, разбуженная телефонным звонком.

— Привеееет, чем занимаааешься, — подозрительно растягивая слова, в трубке раздался голос Адама.

— Чем я занимаюсь в три часа ночи? Нагло сплю! — проворчала Ева, снова кутаясь в одеяло.

— Ты не должна спать, ты должна скуч…скучать по мне, — икнул он, и спросонья Ева наконец сообразила, что он в стельку пьян.

— Да я скучала, скучала и случайно уснула. А вы там с Титом не засиделись случайно?