Целитель 11
Шрифт:
Ночь выдалась прохладной, и все с большим желанием вышли на обширный тюремный двор. Свежий воздух наполнял наши легкие надеждой, и остужал особо горячие головы. Впрочем, мне удалось переброситься парой слов с Рустамом и Умаром.
Ровно в восемь разъехались громыхающие ворота, и показался чисто американский «воронок» — обычный автобус, бело-синий «Блю бёрд», только с редкими решетками на окнах.
— Гет ан зе бас! — бурчливо скомандовал Гассан, и мы в точности исполнили приказ.
Я пропустил сиявшую
— Говорила же! — жарко зашептала она. — Всё будет хорошо!
Двое здоровых автоматчиков уселись впереди, накачанными челюстями перемалывая целые комья «Ригли». Зафырчав, наш автозак тронулся.
Осталась позади тюрьма, растаял в дымке Инджирлик…
Свобода?..
Я был до того напряжен, что достопримечательности древнего Тарса скользили мимо моего внимания. Кроме «Ворот Клеопатры» — у древней полуразваленной арки наш автобус остановился. Водитель и оба охранника, потягиваясь, вышли покурить под сень перистых пальм… И тут же нарисовалась гвардия Алона.
Ариэль и Юваль будто проявились из светотеней, молниеносно укладывая на травку жвачных здоровяков. Водитель сам задрал руки, не противясь злу, а в автобус вбежал Ливлат Цион.
— Шалом! — заорал он, шлепая ладонью в мою пятерню. — выходим по одному! Ха-ха-ха!
— Етта… До чего ж приятно видеть знакомую рожу! Здоров, полковник!
Рехавам Алон во всем белом, смеясь, пожал руку Ромуальдычу, и бережно принял ладошку Марины.
— Мадам, не обессудьте! Ваш супруг поставил на рога весь Курдистан, но мы-то были рядом!
— Не извиняйтесь, рабби! — засмеялась «Росита». — И мы все еще в тылу вероятного противника.
— Едем!
Мы набились в два гигантских «Кадиллака», пластавшихся под пальмами, и покатили, набирая скорость. Рита сидела рядом со мной, с другого боку зевала Ядвига. Напротив, на откидных сиденьях, дремали Рустам с Умаром. Курчавый Гилан вел машину, болтая с Вайткусом.
Всё было хорошо, и даже лучше! Точно так, как я заклинал судьбу, но некое внутреннее напряжение мешало расслабиться, не позволяло доверять миру вокруг.
«Дай бог, чтобы все, происходящее с нами, осталось лишь приключением, о котором мы будем с улыбкой вспоминать после! — молился я. — Аминь!»
Глава 6
Пятница, 7 ноября. Раннее утро
Оман, полуостров Мусандам
Остроносая дау резво пересекала Ормузский пролив, словно убегала — попутный ветер влажно шелестел, наполняя парус-сетти. Контрабандисты дрыхли на палубе, подложив под головы ковровые сумки с гашишем и золотишком — нестройный, разноголосый храп причудливо ложился на мерный шум волн.
Лишь капитан в стеганом халате и захватанном тюрбане стоял у руля — Черный Абдулла напоминал Щукину потасканного, обносившегося Синдбада-морехода. Борода придавала улыбке
Щукин тихонько вздохнул. Когда начальник 2-го отдела вызвал его к себе и долго, в самых туманных выражениях, расписывал сложную ситуацию в Персидском заливе, Шурик ничего не понимал, вообще. Только кивал, порою вставляя смутное «А-а… Ну, конечно…» Да, дескать, империалисты ни за что не расстанутся с арабской нефтью. Разумеется, будут пакостить, они такие…
А вот, когда Капитон Иваныч поинтересовался, правда ли, что оперуполномоченный Щукин владеет арабским и фарси, до опера стало доходить.
«Так точно, товарищ полковник!» — браво ответил Шурик.
Спасибо тете Калерии — с детства ставила ему произношение. Саму-то где только не носило. С юных лет Советскую власть в Гиляне устанавливала, за Джунаид-ханом гонялась, а когда чуток остепенилась, перешла на посольскую работу. С сорок третьего — в Тегеране, потом в Багдаде и, вроде бы, в Каире. До сих пор как бедуинка — смуглая, тощая и очень подвижная…
…Щукин поежился — свежий порыв бриза окропил лицо холодными солеными каплями. Пока добирался до места на крейсере «Грозный», разнежился — круиз «Из зимы в лето»! Заодно и свыкся со статусом нелегала.
Шурик согнал улыбку. Одному Аллаху известно, как он тогда, в кабинете Горохова, не заорал: «Да! Да! Я согласен!»
Это же мечта была, самая сокровенная, и, как ему думалось, несбыточная — войти в образ Штирлица. А она сбылась… Пусть и на восточный манер, но сбылась же!
Конечно, до резидента ему ох, как далеко. Александр Щукин в роли Хаджи-Махмуда всего лишь полевой агент, но всё же, всё же…
Шурик вздохнул — счастливо и тревожно. Свыкся-то он, свыкся, а вот вжиться…
Трудно. Всё вокруг очень и очень чужое, зачастую враждебное. Творить намаз пять раз в день — самое простое, элементарное, в привычку уже вошло.
Даже контрабандисты вместе с ним славили Аллаха в заутреню-фаджр. Раскатывали коврики по палубе, и…
«Субхаанакя аллаахумма ва бихамдика, ва табааракясмука, ва та’алляя джаддука, ва ляя иляяхэ гайрукь…»
…Солнце еще и не думало вставать, когда отчаливали — смутные фигуры еле проступали в темноте, а вот резкая гортанная речь звучала поразительно чисто и ясно.
«Бисмилла!» — и за расписной кормой дау зачернели скалы острова Кешм, пряча светлеющий горизонт, а впереди дышал Ормузский пролив, накатывая пологие валы.
Гигантские супертанкеры только готовятся к отплытию, накачиваясь «черным золотом» в портах, а экипажи иранских катеров терпеть не могут «собачью вахту» — перед рассветом самый сон… Правда, в тесных закутках на корме дау припрятаны «Узи» и даже пулемет «Гочкис», но это на крайний случай — стычка с флотом, пусть даже «москитным», станет фатальной для Черного Абдуллы. Легче «подмазать», кого надо…