Целитель 2

Романович Роман

Мужчина прошёлся вперед-назад, задумавшись.

— Решено! — воскликнул он, из-за чего собравшиеся парни разом вздрогнули. — Дарвин, по прозвищу Лютый, снимается с должности. Его место займет кто-то из вас, — снова он посмотрел на двух парней. — Тот, кто по истечении… — мужчина взглянул на часы, — двух минут останется в живых. Офицер ведь нужен всего один, понимаете? — улыбнулся он. — Время пошло. Если не уложитесь в две минуты, я убью вас всех.

Паук нервно сглотнул и переглянулся с Казимом. Знали они друг друга долго и дружили. Но и умирать не хотелось.

Первым

не выдержал Казим и бросился вперед. Паук среагировал инстинктивно. Ответил, и между двумя парнями завязалась драка.

Спустя минуту и сорок шесть секунд, обхватив Казима ногами и руками, а также оплетя Маслом, Паук давил изо всех сил, удерживая дергающееся в судорогах тело.

— Кажется, у нас определился победитель, — равнодушно заметил господин Тень. — Осталось пройти посвящение…

— Посвящение? — тяжело дыша, весь в крови, избитый, спросил Паук.

— Да… Посвящение, а заодно предупреждение для всех. Сделай то, с чем не справился твой бывший босс, — указал мужчина тростью на Дарвина. — Переломай ему руки и ноги.

Паук неверяще посмотрел на мужчину, но не решился возразить. Условия были предельно ясны. Либо делай, что скажут, либо умрешь. Повернувшись к своим парням, Паук зашарил взглядом в поисках чего-то подходящего, но его остановили.

— Нет-нет-нет, — осуждающе покачал головой Тень. — Собственноручно, будь добр. После выбросьте тело где-нибудь. Если выживет, послужит отличным напоминанием всем идиотам, которые хотят подвести нашу организацию. Не забудьте прибраться за собой.

После этих слов мужчина отправился на выход. Двое его людей остались присмотреть за тем, как будет исполнено приказание.

Паук сглотнул и наклонился над Лютым.

— Ничего личного… — шепнул он, потянувшись к руке.

Сам Дарвин всё прекрасно слышал, но ему было уже плевать. Парень решил, что жизнь на этом для него закончена.

Глава 4

Слышал я, среди кочевников слово интересное — душнила.

Вот Демьян этот — тот ещё душнила. Пришёл в обед, вывалил на меня кучу документов. Еду тоже принес. Себе и мне. Вместе со мной есть сел. Попутно прочитав лекцию о том, что за документы, как их важно изучить. Об устройстве лечебницы, правилах, нормативах и регламентах. Сказал, что я это должен был выучить ещё вчера и что в ближайшее время нужно зазубрить все самым тщательным образом.

Ладно бы это. Я ему только спасибо бы сказал.

Но Демьян, каждый раз, как мимо моей палаты проходил, заглядывал, награждал строгим взглядом и проверял, дурью я маюсь или делом занят.

Придраться ему не к чему было. Вся эта информация мне была нужна, поэтому я читал, читал, читал… Столько всего узнал, что голова разболелась. Да уж, давно я не зубрил что-то настолько активно. Зато понятнее стало, как жизнь в больнице официально устроена. Шесть корпусов, пара десятков отделений по разным направлениям. Я сейчас лежал в первом травматологическом стационаре. Был ещё и второй, куда попадали с обычными травмами, не связанными с Маслом и отравлениями. Когда Демьян в очередной раз заглянул, уточнил у него этот момент.

Как и ожидал,

лечебница делилась на две части. Этот корпус, где я находился и где обитали целители, был ориентирован на случаи, связанные с Маслом. Отправления, их последствия, всякие тяжелые случаи, вроде попадания под боевую технику или стихиальный выброс. В остальных же корпусах занимались обычными, мирскими проблемами. Там целители тоже могли бы пригодиться, но… С обычной болезнью и обычный врач помочь может. А с если проблема с Маслом связана, никто, кроме целителя, не справится.

В общем, расклад понятый. Уточнил и то, сколько здесь целителей работало. Двадцать один, не считая меня.

Всего лишь двадцать один. Каждому, согласно его силе и мастерству, определялась норма в день. За которую он зарплату получал. Мог работать и сверхурочно, но это не одобрялось. О чем мне Демьян тоже рассказал. Причина неодобрения понятна — если целитель не давал обетов, если работает с не особо чистым Маслом, то он не просто устанет, превысив свою норму, но и слечь рискует. А значит, на недельку-другую выпадет из строя.

Прикинув несложную математику, я куда лучше понял, с чем связаны очереди и почему люди неделями могут ждать, когда им помогут.

У Демьяна была норма в двадцать очищений. Двадцать! Жуть, как мало. Справедливости ради скажу, что у парня и другие обязанности имелись. Обход пациентов, взятие анализов, оформление документов. Со многим мне ещё только предстояло познакомиться, перед этим обучившись.

В общем, день продуктивно прошёл.

Вечером я смог уболтать Демьяна отвезти меня к следующей партии пациентов. Нехотя он согласился. Ничего нового там я не увидел. Корпус у нас большой, здесь много кто лежал. Было бы интересно посмотреть не только «драчунов», которых на этот раз тоже десять оказалось, но ещё и более сложные случаи.

— А ещё есть? — спросил я, когда закончили.

С тем же результатом. Десять пациентов — десять освободившихся коек, немного намасленный я.

— Хватит! — с многогранной интонацией воскликнул Демьян.

— Да я так, в общем, спросил, — ответил ему. — А скажи, все нуждающиеся сюда попадают? В смысле, коек сколько? А обращающихся в сутки?

— Сколько-то, — немного раздраженно ответил Демьян, успокаиваясь. — Когда как. Иногда свободные палаты есть. Иногда все занимают, и мест не хватает. Хуже всего, когда большие разборки между шпаной случаются.

— И что тогда делают с пострадавшими?

— Что-что. Сортируют, — ответил он резко. — Тяжелые случаи оставляют. Тех, кто полегче, обратно отправляют. Мы сверхурочно работаем. Выкручиваемся как-то. Кого-то в другие больницы отправляют. Но там платно у всех.

— А часто так бывает? Большие разборки, — уточнил я.

— Да уж бывает, — ответил парень так, что сразу чувствуется — лимит на общение я сегодня исчерпал.

Поэтому закрыл тему. Когда уже возвращались, случилось то, чего я не ожидал. С точки зрения лечебницы — ничего такого. Привезли «тяжелого». Парня в отключке, всего в крови. Мы, когда с Демьяном из палаты выходили, его на каталке мимо нас провезли. Всё бы ничего, но лицо я узнал.