Целитель 2

Романович Роман

— Прям так и говорят? — опешил я.

Святые — это, наверное, что-то типа жрецов. Но откуда в обществе, где нет богов, такой термин? Надо бы изучить местную историю, а то таких основополагающих вещей не знаю.

— Прямо так и говорят, — медленно кивнул парень, внимательно смотря на меня. — Хорошо подумай, как будешь врать тайной службе о своем происхождении и источнике способностей.

— Спасибо за предупреждение, — серьезно кивнул я.

— Остальное по мелочи. Всем целителям интересно, кто ты такой. Врачам и остальному персоналу — тоже. Город бурлит. Людей шокировало произошедшее. Об этом

много писали в газетах. Как и о тебе. Князь лично следит за делом. В качестве поощрения выделил лечебнице деньги, скоро здесь начнётся ремонт. Многие приходили поблагодарить тебя.

— Много людей погибло?

— У нас — шесть человек. Всего шесть человек, — уточнил парень, заметив мой взгляд.

— А в других местах?

— Там статистика куда хуже, подробностей не знаю.

— А в целом сколько людей погибло?

— Несколько десятков трупов свезли к нам. Дружина не церемонилась. В ход пошли боевые техники против всех, кто не сдавался. Князь одной рукой наказывает, а другой — награждает, чтобы недовольных заткнуть. Но об этом — молчком, — провёл он себя по губам.

— Аристарх Павлович сильно ругался на мою самодеятельность?

— Как можно ругаться на святого? — рассмеялся Демьян нервно.

На этом наш разговор закончился, и он ушёл.

* * *

Вскоре появился и сам главный целитель. Зашёл, прикрыл дверь, сложил руки на груди и уставился на меня красивого.

— Учудил? — спросил он.

— Никак нет, — ответил я. — Отработал четко, эффективно, как и должен был.

— Должен… Должен! — мужчина не удержался на месте и принялся ходить из стороны в сторону, благо эта палата, куда меня поместили, уже третья по счёту на моем пути, была просторней обычных. — Когда это ты на себя долги навесить успел?

— Когда целителем стал, — спокойно ответил я.

— Когда это ты им стать успел? — бросил раздраженный взгляд Аристарх Павлович.

— А что, есть сомнения, что стал? — прямо спросил я, и целитель не нашёлся, что ответить.

Цензурного.

— Аристарх Павлович, вы мне лучше другое скажите. То, что я перестарался, и так понятно. Это сильнее меня было, понимаете? Не мог я остановиться. Если бы вы не пришли, там бы и умер, — польстил я мужчине. — Поэтому спасибо вам. Но вопрос у меня есть. Я в столице человек новый, всего ничего тут. Скажите, нормально это, что в уличных разборках, пусть и массовых, боевые техники паразитирующего типа применяются, с каналом, который перегоняет жизненную силу людей к хозяину пиявок?

— Замолчи, — резко сказал Аристарх Павлович, обжигая взглядом. — Если тебе надоела лечебница и хочешь попасть в казематы, то болтай, конечно, — в голосе появился сарказм. — Потому что подросток шестнадцати лет может обладать талантом, но не познанием в боевых техниках.

— Поэтому я и задаю вопрос вам, Аристарх Павлович. Потому что меня очень обеспокоило, что такое произошло аж в столице.

Целитель наградил меня очень выразительным взглядом. А я что. Мне терять уже нечего. В смысле, есть что, но перед этим человеком — ничего не осталось.

— Это всех обеспокоило, — проговорил он медленно, продолжая меня внимательно изучать. — Раз уж ты поднял тему, то слушай внимательно и запоминай, что и как ты будешь говорить людям князя…

Аристарх Павлович

присел рядом на койку и дальше наставлял шепотом, какую именно правду мне нужно говорить безопасникам из тайной службы.

* * *

Человек с мертвым взглядом, в черном пальто и такой же кепке, явно из дорогой шерсти, пришёл тем же днем.

По совету Аристарха Павловича я должен был минимум неделю изображать из себя тяжелобольного, который чудом выжил. То есть не носиться по лечебнице, не исцелять, не фонтанировать энергией и не разводить кипучую деятельность. Молодой, но плохо обученный талант, который разорвался, и перспективы его туманны — вот моя роль.

— Спасибо, Аристарх Павлович, — сказал вошедший мужчина целителю, который у него за спиной остался. — Дальше я сам. Олег Павлович Васильев? — посмотрел он на меня.

— Да… — ответил я тихом голос, прокашлялся и ответил чуть громче. — Он самый. А вы…

— Можете обращаться ко мне — Эдуард Олегович, — ответил он прохладно, окинул взглядом палату, задержался на мне и уселся на стул.

Я же в этот момент пару Капель Крови по телу равномерно распределил, воздействуя на организм успокаивающе.

— Чем обязан, Эдуард Олегович? Вы ведь не из больницы… — заметил я, разыгрывая непонимание, кто ко мне пришёл.

— Вы правы, Олег. Я не из больницы. Пришёл сюда по делу, связанному с трагедией на студенческой площади.

— Это которая несколько дней назад была? Когда много раненых привезли?

— Да, речь про неё. Но не только, — поправился он.

Мужчина сел странно. Плечи его были опущены, сам он сутулился. На колени положил портфель, с которым пришёл. Верхнюю одежду не снял. Хоть его и заставили накинуть белый халат, но от этого он выглядел ещё более нелепо. Я отметил полопавшиеся капилляры, синяки под глазами, общую бледность. Кто-то мало спал в последнее время и напряженно работал? Или он алкоголик с хроническим недосыпом?

Пришлось поубавить своё любопытство, а то слишком пристально разглядываю. А зачем безопаснику знать, что я наблюдательный?

Уж не знаю, хорошо это или плохо, но в прошлой жизни я с людьми его профессии не сталкивался. Как-то очень быстро стало понятно, кто свой, кто чужой. Адепты смерти не могли работать с чистой Кровью, поэтому быстро выявлялись. Допросы и следственная работа были не нужны. До войны мы жили мирно, поэтому я даже не знал, имелись ли подобные службы или нет.

Поэтому сейчас мог опираться только на наставления Аристарха Павловича.

Когда Эдуарду Олеговичу надоело меня разглядывать, он открыл портфель и достал оттуда папку. В которую и заглянул.

— Шестнадцать лет. Сирота. Сбежал из приюта, под Петербургом. Почти год провёл с кочевниками. В столицу прибыл две недели назад. Это всё про вас, Олег? — посмотрел он поверх открытой папки.

— Да, — коротко ответил я.

Аристарх Павлович сказал, что меня могут допросить и чисто формально, но, скорее всего, будут давить и обвинять. Серьезно давить. А могут и вовсе подставить, выкрутить дело так, что только одна дорога — на виселицу или добровольцем в армию. Грехи искупать. Вины за мной никакой нет настоящей, но сделать плохо талантливому целителю, а потом сделать хорошо, чтобы завербовать — это вполне в духе аристократов.