Целитель 8
Шрифт:
– Я… не знаю! – выдохнул белый, и заскулил: - Да правда! Там такое название сложное, на целый абзац! Только это не яд вовсе! Что ты, разве ж я им позволил бы! – подпустил он лести, юля.
– Это какое-то новейшее, секретнейшее спецсредство – оно ослабляет волю, делает человека пассивным и податливым. Тебя хватало только на лечение и… - глазки Рича забегали.
– И?.. – надавил краснокожий.
– Меня убьют, если узнают!
– Не узнают. Или тебе хочется медленно умирать от удушья?
– Нет-нет! – шумно задышал Ричард, и
– Яйцеголовые придумали такую штуку… Ты смотришь телевизор, который в гостиной, а ночью, как бы во сне, передаешь картинку с экрана тому русскому предиктору. Он воспринимает увиденное тобой, как собственное пророчество - и поднимает шум в Кремле!
– Предиктор убит, - деревянным голосом сказал Аидже.
Ричард наметил жалкую улыбку.
– Тебе никто не поверил! У них есть свой агент в КГБ, и он-то доложил правду – предиктор жив!
– Ах, вот как… - пробормотал индеец. – И зачем весь этот цирк?
– Ну-у… - затянул бледнолицый, облизывая сохнущие губы. – Ты что, думаешь, меня везде пускают? Просто где-то подслушал, где-то краем глаза ухватил… пару строчек с грифом высшей секретности… Я думаю, это такая тайная операция! Раз уж нам не удалось заполучить предиктора, и ликвидировать не вышло, так они решили подставить его. Объявит этот Миха пророчество кремлевским старцам, а оно ложное! То с атомной войной, то с покушением на Андропова, то еще с чем. Вот предиктор и выйдет из доверия! А то… Хм… Мы тут тужимся, козни Советам строим, а они всю нашу игру знают заранее, на три хода вперед!
– Ясно, - буркнул Аидже. – Последний вопрос. Кто такие эти «они»?
Ричард скривил лицо, будто надкусил лимон.
– Кто там всем рулит, точно не знаю, хотя и догадываюсь. Но не скажу – лучше сдохнуть! А кто с тобой занимается… - его губы изломились неприятной улыбочкой. – У тебя прямо за стенкой – огромный зал, набитый компьютерами и всякими приборами. Там постоянно крутятся научники. Ту самую отраву с трехэтажным названием они распыляют каждую ночь, когда ты находишься… м-м… в фазе… м-м… О, вспомнил! В фазе быстрого сна! И... Там еще добровольцы или заключенные... не знаю. Человек десять. Их пичкают нейростимуляторами, и они как бы усиливают твою телепатию, чтобы добить до Москвы. Эрге... Эгре... Эгрегор называется!
– Ясно, - индеец повел рукой, словно освобождая белого от налипшей паутины, и резко добавил: - Забыть!
Ричард пошатнулся, и глянул на целителя с недоумением.
– Ничего себе! – фыркнул он, поводя плечами. – Стоя заснул! Ну, я даю…
– Твоя мало отдыхать, - поставил диагноз Аидже, входя в прежний образ.
– Служба! – ухмыльнулся белый. – Ну, что?
– Моя ехать обратно!
– Погнали!
«Шевроле» неспешно развернулся и покатил, набирая скорость. Накачанные молодчики, едва различимые в зеркале заднего вида, спешно побросали окурки. Моторы взревели, покрышки взвизгнули – и машины сопровождения взяли джип в «коробочку».
Среда, 15
Зеленоград, аллея Лесные Пруды
К родительскому дому я подъезжал со скоростью ленивого велосипедиста. Уморился. Весь день, с самого утра, мотался по Москве и области – встречался, договаривался, объяснял, вдалбливал, согласовывал, подмахивал сам или отдавал на подпись вышестоящим, вникал в проблемы, расшивал узкие места…
И еще эти пророчества! Вот, что делать? Мне чертовски не хотелось ставить о них в известность даже понимающий и любящий эгрегор, а уж Андропова – тем более.
Но ведь придется. И что мне сказать? Так, мол, и так, Юрий Владимирович, мало мне головняка из-за послезнания, я еще и вангую! Или устанавливаю спиритическую связь с Пульсомонидой из созвездия Южного креста, сам еще толком не разобрался… Ага… Да у президента терпежу не хватит! Законопатит меня в секретный «ящик», и с усталым вздохом оправдается. Государственные интересы, дескать. СССР превыше всего…
Я мягко подкатил к подъезду, и заерзал на сиденье. Выбил пальцами немелодичную дробь на баранке.
«Аравийский кризис»… Покушение… Что, это тоже «ошибка ясновидения»? Ага… Всё, хоть и плосковато, но четко, ярко, зримо!
По старой привычке, Андропов выедет в Ясенево. Жарким июльским днем. Закрываю глаза – и вот он, бронированный «ЗиЛ», мчится по трассе. Фигуры в камуфляже возникают словно из ниоткуда.
Гранатометы на плечах… Вспышки выстрелов… Дымные шлейфы… Пуленепробиваемые стекла лимузина на мгновенье озаряются огнем – и разлетаются облаком сверкающих стразов… Game over.
Вздохнув, я вышел из машины.
«Ладно, - всплыла унылая думка, - подумаю еще… Время пока есть».
Гулкий подъезд, узкая кабина лифта приободрили меня знакомыми образами и даже запахами. В парадном вечно пахло масляной краской и, почему-то, свежими газетами.
Поднявшись на «родной» этаж, я толкнул дверь. Ну, разумеется…
Дверь стояла незапертой. Мамулька уже забыла про свои приключения! Сейчас вот как дам втык - за недостаточную бдительность!
Бесшумно скользнув в прихожую, разулся тихонько, повесил куртку… И заулыбался. Мама в гостиной мурлыкала под нос что-то из репертуара Пьехи. Ну, вот как на нее злиться?
– Опять дверь нараспашку! – сказал я грозным голосом, являясь народу.
Мама в длинном халате и тапках с помпонами олицетворяла собой богиню домашнего уюта. Она живо обернулась, расцветая улыбкой.
– Ой, Мишечка! – защебетала родительница. – Выпугал меня! Что, опять открыто? Это не я, честно! Настька с Ритой в магазин побежали – и оставили!
В маминых объятиях все мои колючки опали, как рыжая хвоя с засохшей новогодней елки.
– Ох, мама, мама…
– Ох, Миша, Миша… Устал?