Целитель 8
Шрифт:
– Это у меня хромает, - заспорила моя секретарша, - причем, на обе ноги. А у тебя так, прихрамывает…
– Буржуин не обижал комсомолок? – поинтересовался я, сурово хмуря брови.
– Еще чего не хватало! – фыркнула Наташа заносчиво. – Но места там красивые… Особенно парк!
– А мне больше вид на реку понравился… - мечтательно прищурилась Света. – Вот, где бы пионерлагерь открыть!
– Ну, вряд ли мы до той поры доживем, - улыбнулся я. – Хотя… Кто ж его знает? А ничего странного, подозрительного не замечали?
– Странного?.. –
– А, ну помню, конечно! – оживилась Ивернева.
– Мы, когда в Бостон ездили, смотрим – такси за нами увязалось. В Нью-Йорке мы на него даже внимания не обращали, а вот за городом… Желтое, яркое. И как на буксире за нами!
– Я Марку сказала – у него сразу лицо такое стало… - покачала Шевелёва головой.
– Будто сейчас пистолет выхватит, и по этому кэбу в упор! А он рацию достал. Смотрю, такси нас обгоняет, а за ним Ричард на «Форде», помощник Оти, или кто он там… Тогда мы и рассмотрели «кэбмена» - коренастого, такого, плотного… Курчавая шевелюра в стиле «афро», а лицо, наоборот, узкое и острое, как… как топор!
– Мы вечером, когда вернулись, сразу к Марку, - вновь подхватила эстафету Наташа. – Он сначала хотел отвертеться, всё, мол, о`кей, да куда там… Допросили, как полагается! Оти думает на Ротшильдов, что это их люди за нами следят…
Светлана внезапно насторожилась.
– Там кто-то есть, - вытолкнула она напряженным голосом.
– В угол! – мигом сообразил я, увлекая девушек под сходившийся свод.
– Миша…
– Всё нормально, Свет…
Я мягко отшагнул в сторону, улавливая эхо чужого присутствия. Выщербленную арку одолел одним быстрым движением.
Чужак жался к простенку меж парой стрельчатых окон. Узкое костистое лицо… Шапка негритянских кучерей… И блестящий никелированный кастет в потной ручонке.
«А «таксист»-то непрост, - подумал я, – Сила чувствуется…»
Чужак замахнулся, щеря мелкие зубы. Я отпрянул, уворачиваясь, и достал «таксиста» кулаком. За момент удара отнятая энергия цвиркнула в нутро, как струйка молока в подойник, только грея по-коньячному.
«Кэбмен» шарахнулся к окну, теряя свою железяку, и ушел в кувырок. Я сиганул следом. Смеясь и болтая, по дорожке поднимались отдыхающие. Чужак врезался в них, крутя локтями, как шатунами, и почесал к пруду, оставляя за спиной возмущенные крики.
– Это он! – выдохнула Светлана, бросаясь в погоню. – Тот таксист!
Я резво придержал ее, и чуть не свалился.
– Не стоит, всё равно уйдет.
– Он мог тебя убить! – крикнула девушка в запале.
– Ну, Свет, это вряд ли…
– Ушел?! – подлетела разгневанная Наташа.
– И от Светочки ушел, и от Мишечки ушел… - забормотал я по мотивам «Колобка», соображая. – Вот что, красны девицы, езжайте-ка вы к Марку, и расскажите ему про таксиста. Кастет где?
– У меня! – Ивернева качнула сумочкой. – Я осторожно, чтоб отпечатки не стерлись.
– Молодцы! – ухмыльнулся я. – Благодарю за службу!
– Рады стараться, вашбродь! – прозвенели
Четверг, 11 мая. Утро (подглавка переработана)
Покантико, Хадсон-Пайнз
Аидже посмеивался про себя – чета Рокфеллеров приняла его, как дорогого гостя. Хотя показная радушность и перемежалась видимой опаской, индеец испытал приятные чувства – он давно научился добывать позитив из негатива.
– Мне доложили, что стройка на Гуапоре ведется без сбоев, - суетился капиталист, двигаясь по комнате живо, но уже с той шаткостью в походке, что выдает старость. – Больница отстроена до второго этажа, на школе закончен цоколь. Заложили «длинный дом» и детсад…
Краснокожий усмехнулся, бегло осматриваясь. В окружающей обстановке доминировала роскошь, но не та, по-купечески крикливая, что сразу выдает нувориша, а выдержанная, стильная. Чиппендейловский столик присутствовал здесь не бахвальства ради, а потому, что вписывался в общий колорит и старомодный дизайн.
Тяжеловесная резная мебель, расставленная годы и годы назад, как бы устоялась, она подходила этому дому, хранившему горделивое достоинство «старых денег». Даже потемневшие от времени полотна Рубенса и Тициана сроднились со стенами «Хадсон-Пайнз».
– Я рад, что мы помогаем друг другу, - округло выразился Аидже, с непривычной для него мягкостью, и закивал, прознавая самый волнующий вопрос: - Миха обещал прибыть к одиннадцати. А как там пленник? Могу я взглянуть на него?
– Да, да, конечно, - заторопился хозяин дома, суматошно потирая ладони. – Марк! Проводи.
Оти, заглянувший в гостиную, коротко кивнул, и повел глазами: пошли, мол.
Миновав пару зал, они выбрались в то крыло, где не так уж давно томился сам Аидже. Индеец дернул уголком рта: судьба переменчива…
– Сюда, - обронил Марк, зыркнув на спутника.
– Не тревожься, - проворчал краснокожий, - заклятье на тебя не наложу.
– Да ладно… - буркнул Оти, чуток багровея, и неожиданно сознался: - Теряюсь я с вами, хомо новусами! В одиночку выйти против целой банды могу, потому как знаю, что делать. А тут… Даже с этими русскими девчонками чувствую себя неуверенно!
– Они молоды и не знают своей Силы, - заговорил Аидже примирительно. – А вот Миха… Он по-настоящему опасен. Однако… Я бы сказал, что в нем есть благородство и… тяга к справедливости. Это слабость для негодяя, но Михе чужды злодейские помыслы… Хм. Если только не стать ему врагом!
– Скажу… - задавленно хихикнул Марк. – «Давай дружить!» Хо-хо! А вот и наш узник…
Он отпер дверь в чулан. Маленькое окошко под потолком изливало дневной свет на «таксиста», поникшего в громоздком деревянном кресле. Руки его были привязаны к подлокотникам, на бледном лице наливались кровоподтеки, а острый кадык гулял, выдавая волнение.