Целитель судеб
Шрифт:
– Тихо!
– встал подоспевший Кадм между Лерином и мгновенно вспылившим Миранисом.
– Не забывай, что это Лерин у нас по заклинаниям, а я воин. Я с тобой церемониться не стану - в два счета скручу! А ты...
– Кадм повернулся к Лерину.
– Помолчал бы, хоть ненадолго.
– Тебя забыли спросить?
– сплюнул Лерин на землю кровью.
– Самый тот нашелся, что советы давать.
Мир только сейчас увидел внизу, во внутреннем дворике, собравшуюся толпу придворных и про себя выругался. Он и сам не помнил того
– Целителя судеб в Рэми будят сильные эмоции. Интересно, что сделает Рэми, когда узнает, что его любимый принц сделал его хрупкую сестренку своей фавориткой?
Мир посмотрел на застывшего у башни Рэми и подумал, что, наверное, не обрадуется. Семья - Арман, мать и Лия, были для этого мальчишки чем-то святым, чего другим трогать не рекомендуется, и Мир об этом великолепно знал. Потому и приказал Арману отправить Лию и ее мать в замок в леса дерегов, воинов-оборотней, которых боялись задирать даже самые сильные маги.
Магии там просто не существовало - почти всю ее глушили исходившие от самой земли непонятные жрецам волны, и дерегов это вполне устраивало. Великолепные воины, они защищали свои земли от чужаков зубами и клыками, подчиняясь лишь повелителю и главе рода Северного клана, которым, к счастью, являлся Арман.
Только спрятав Лию в чужих, неприступных землях, Мир сам же ее оттуда вытянул и сам же, увы, ее и погубил.
– Я хочу побыть один, - сказал принц скорее не застывшему столбом Рэми, а увязавшемуся за ним Кадмом. Рэми явно хотел что-то сказать, но передумал, и, не дождавшись, Мир вошел в низенькую дверь, спеша убраться подальше от любопытных глаз перешептывающихся внизу придворных.
Поймав мелькнувшего в полумраке виссавийца, Мир попросил:
– Вы не выведете меня из замка? Так, чтобы моя свита не видела.
– Желаете пройтись?
– Да, и подумать.
Виссавиец оказался понятливым. Не задавая больше вопросов, он повел Мираниса по лабиринту запутанных, одинаковых коридоров, и, поплутав недолго, остановился у небольшой, тяжелой двери.
– Прошу, - поклонился он принцу.
Миранис открыл дверь и увидел узкую галерею, заканчивающуюся лестницей. Внизу лестницы - убегающая в усыпанную черными ягодами черемуху тропинка, влажная от недавно пролетевшей над лесом грозы.
Хорошо здесь, спокойно.
Не обращая внимания на капающие с деревьев крупные капли, Мир долго шел по этой тропинке, погруженный в недобрые мысли.
Лерин в чем-то был прав, но он так многого не знал. Он хотел, чтобы все было согласно традициям. Помолвка с заграничной принцессой, потом несколько лун ожидания, пышная, на всю Кассию свадьба с многодневными празднествами в столице. Через положенный срок - рождение наследника. Только вот... у Мираниса не было времени. Совсем. И дело тут даже не в Рэми с его срывами, не в целителе
И сомнения. Правильным ли был выбор матери наследника? И как все это воспримет Рэми, которому, как и Лерину, нельзя говорить всю правду?
Мир очнулся у знакомого до боли озера. Он слышал, как забилось в подводную пещеру так давно и недавно напавшее на него чудовище, как тихо оно всхлипывало от так и не утихшей до конца боли.
Мир хотел увидеть Лию. Страстно хотел. Но прежде, наверное, стоит по душам поговорить с Рэми. Пока это кто-нибудь другой не сделал.
Будто угадав желание наследника, раздались сзади легкие шаги, тихий, радостный вскрик и кто-то прижался к спине Мира, потеревшись щекой о его плечо.
Принц даже не шелохнулся. Он накрыл лежавшую на его груди руку Лии своей и посмотрел в начинавшее темнеть небо. Уже вечереет. Как быстро летит время в этой Виссавии. И столь странных людей порождает эта семейка. Арман, что с гордостью нес в себе кровь оборотня. Арман, что дал Миру силы смириться с "наследством" матери. Рэми, который помог ему на самом деле стать наследным принцем, а не безвольной куклой, что между приемами заливается с горя вином. И Лия - нежная, тихая, плаксивая, что научила его любить. Лия, единственная женщина, которой он позволил от себя забеременеть. Его Лия...
– Я рада, что так вышло, - прошептала она ему на ухо.
И Мир понял, что, несмотря ни на что, он тоже рад. Развернулся, прижал ее к себе, поцеловал в макушку и сказал:
– Ты-то хоть в меня веришь?
– Верю.
– И не боишься?
– Чего?
– Носить в себе внебрачное дитя принца?
– Я знаю, ты меня не обидишь. Я верю тебе, мой львенок.
Мир тихо усмехнулся:
– Значит, ты знала?
– Я виссавийка, не забывай, - прошептала девушка.
– Будь ты львом или человеком, душа у тебя одна. Я ее чувствую, я ее люблю.
– Моя глазастая виссавийка.
Лунный свет в ту ночь был на редкость ярким, а сама ночь - темной и безветренной. В гладкой, как зеркало, поверхности озера отражались две сидящие на берегу фигуры: молодой, тонкой девушки и огромного, теревшегося о ее плечи льва.
Завтра?
Какая к богам разница, что будет завтра.
Проклятое завтра встретило Мира на берегу озера. Голова его покоилась на коленях Лии, и девушка мечтательно смотрела на серебрившуюся воду, перебирая пальцами волосы принца.
– Долго так сидишь?
– спросил он, прислушиваясь к шепоту камыша.
– Мне все равно, - растягивая слова, ответила Лия.
– С тобой время не бывает потерянным. Ты считаешь меня глупой?
– С чего ты взяла?
– Все считают меня глупой, ребенком, - ответила Лия.
– И Рэми, и Арман, и мама. Только ты...
– Что я?
– Ты видишь во мне что-то большее. И я боюсь.
– Чего?
– Что ты ошибаешься. А когда это поймешь, то во мне разочаруешься. Мир... могу я тебя называть по имени?