Шрифт:
1
Егор Сибирцев глянул вверх — прилетели стрижи. Двадцать третьего мая, надо бы запомнить, подумал он, и сравнить с будущим годом. Зачем — просто интересно. Значит, дня два-три будет погодка не очень, когда прилетают стрижи. Он это выяснил из личных наблюдений — всегда было так в последние годы. С чем это связано — он не знал, возможно, обыкновенное совпадение. Может потому, что сдвинулась земная ось, и весна стала приходить позже, как и наступать осень. Дедушка рассказывал ему, что в шестидесятые годы прошлого столетия ходили на Первомай в рубашках, а сейчас и на девятое мая так не пойдешь — прохладно.
Но в
Он снова посмотрел вверх — стрижи носились по небу, делая невероятные виражи, видимо, гонялись за мошками. Егор устремил взгляд в бездонное пространство голубого неба и внезапно почувствовал, что его что-то пронзило, неведомая волна прошла спереди по позвоночнику. Какая-то невидимая глазу энергия вошла в него, содрогнув все тело и рассосалась бесследно. Ошеломленный, он потрогал себя — все на месте, ничего не болит и только ощущения стали другими, словно его накачали неведомой энергетической силой, подключив к космической батарейке.
Позже, гораздо позже он поймет, что кто-то неведомый, непознанный и неизвестный активизировал в его ДНК шесть спящих кодонов. Их у человека, как известно, шестьдесят четыре — двадцать постоянно включены, а остальные спят. То есть нормальный человек использует всего менее трети своих возможностей. Но сейчас Егор ничего этого не понял и пошел готовиться к экзаменам, посчитав, что содрогнулся он то ли от перегрева на солнце, то ли от дунувшего ветерка.
Время школьных экзаменов… волнения… выпускной балл… и вот он уже студент медицинского университета. Много предметов изучалось на первом курсе. Химия, физика, биология, история… Ни один из них Егор не считал не нужным именно практикующему врачу. Они необходимы для общего развития человека с высшим образованием и для ученых медиков. Но один единственный предмет был все-таки чисто медицинским — нормальная анатомия человека. Хотя и этот предмет некоторые студенты, готовя себя в терапевты, не считали жизненно необходимым — на практике участковому врачу не потребуются знания мельчайших сосудов и нервов, ошибочно считали они.
Егор хорошо запомнил слова своего первого медицинского преподавателя: «Каждый из вас уже наметил для себя путь хирурга, терапевта, невропатолога, окулиста, а некоторые еще не определились и в этом. Но жизнь диктует свои условия — мечтающий стать прекрасным терапевтом всю свою жизнь оперирует и наоборот; хочет быть гражданским, но становится военным доктором. Желание у всех вас одно — стать хорошим врачом, а не посредственностью, как, к сожалению, получается частенько. Приходит, например, к терапевту больной и жалуется на небольшое онемение или покалывание в пальцах руки по утрам. Тот его, естественно, к невропатологу, а там такой же сидит, который еще студентом не считал, что анатомия важна всем. И не помнит, конечно, про синовиальные каналы в запястье и их сужения, которые нерв сдавливают. Лечат они такого больного годами, а толку нет. Надо бы просто расширить сужения консервативно или оперативно — болезнь исчезнет, но эта врачебная посредственность не считает
Преподаватель более часа объяснял и показывал, говоря то на русском, то на латинском, а потом пояснил, что ждет от каждого на следующем занятии подобного ответа. Почти все получили на следующем занятии двойки, но уже через месяц никого не тяготило незнание латинского языка, преподавание которого часто отставало от насущной проблемы.
Много нового познавал Егор. Например, на занятия по истории без медицинского халата не пускали…
Первый курс, второй, третий, четвертый… Наконец-то пошли спецпредметы — факультетская терапия, хирургия… Шестой курс, выпуск, красный диплом, интернатура и направление в центральную районную больницу (ЦРБ). Выдали миллион рублей подъемных и вот он уже в деревне. Собственно, не в деревне, а в районном центре с населением до десяти тысяч человек.
Четыреста километров от областного центра, из достопримечательностей — речка и тайга. Поселок городского типа Североянск в основном с частными деревянными домишками и огородами, но и с благоустроенными кирпичными домами в два этажа, несколько трехэтажных домов, в которых располагалась администрация и другие муниципальные учреждения, в том числе и ЦРБ.
Егор сразу же направился в больницу, вошел в приемную главного врача. Молоденькая секретарша окинула его недобрым взглядом.
— Вы по какому вопросу? — спросила она.
— Я из города — прибыл к вам на работу хирургом, — ответил он.
— Вы, — она глянула в какую-то бумажку, — Егор Борисович Сибирцев?
— Совершенно верно — Егор Борисович Сибирцев, — подтвердил он.
Секретарша уже смотрела на него по-другому. Видимо, раньше подумала, что он пришел с жалобой.
— Проходите, главный врач уже давно ждет вас. Мы думали, что вы вчера еще приедете. Где остановились?
— Пока нигде — с автобуса прямо к вам.
Он глянул на большую сумку в руках, потом на табличку на двери — «Главный врач Яковлев Семен Петрович». Оставил сумку в приемной и вошел в кабинет.
— Здравствуйте, Семен Петрович, я Егор Борисович Сибирцев, направлен к вам на работу хирургом.
— Здравствуйте, Егор Борисович, вчера еще вас ждал. Из областной больницы позвонили, сказали, что у вас красный диплом. Честно сказать не ожидал, что городской отличник пожалует к нам в ЦРБ. Присаживайтесь.
— Работа врача везде одинакова, условия, конечно, разные. Я в смысле инструментария и аппаратуры. Но ничего, не Боги горшки обжигают, поработаем с тем, что есть.
Вроде бы ничего мужик, подумал Егор, глядя на главного врача, постарше меня лет на двадцать, а дальше поглядим.
— Что умеете делать? — спросил главный врач.
— Что положено — то умею, — неопределенно ответил Егор.
— Я в том смысле, что вы еще молодой хирург, опыта нет. Приходилось ли ассистировать на сложных операциях, например, резекция желудка или частичное удаление легкого, ножевые и огнестрельные ранения?
— И ассистировать, и самому приходилось делать, — ответил он.
— Да-а, — забарабанил он пальцами левой руки по столу, — я сам из бывших хирургов, но вот… так получилось, — он показал отрезанных два пальца правой руки, — теперь главный врач.