Целитель
Шрифт:
– Ваша осведомленность поражает, – осторожно заметил я.
В любом человеке исподволь заложены актерские способности, и кто-то играет талантливо. Но в ком-то лишь показуха, манерность, поза.
Макенкули играл гениально!.
– Я регулярно получаю отчеты всех своих резидентов, – со значением ответил он, – поэтому знаю ситуацию, в интересующих меня странах, почти изнутри. При необходимости отслеживаю в режиме «он лайн».
– Чем же вас, человека всесильного и очень занятого, мог заинтересовать заурядный журналист?
– Вы не зауряден, – лучезарно улыбнулся Макенкули. –
– Оценивая себя, всегда лучше быть скромнее, пусть другие судят иначе, если угодно.
– Когда мне доложили, что после удара по сознанию, называемому «Луч Света», вы смогли быстро оклематься, вернуться и найти тело Андрея, я не мог поверить. После подобного удара – обеспечена неделя постельного режима, с последующим переходом к частичной деградации памяти. Для любого обычного – заурядного – человека.
Слушая Макенкули, я вновь вспомнил ту ночь в городском парке, но картины сражения и гибели Андрея не мог воспроизвести.
– Вы всё вспомните, – подсказал хозяин. – Немного времени на восстановление памяти…Все-таки Луч Света!
– Вы читаете мысли?
– Как вы ещё наивны…в наших делах!
– Тогда скажите, чего мне сейчас хочется более всего?
Макенкули жестом фокусника извлек из недр кресла хрустальную пепельницу.
– Курите, пожалуйста.
– Благодарю вас.
Я вновь изумился: «Надо быть осторожней в своих мыслях».
– Именно! – подтвердил он. – Ибо мысль материальна, это ведает каждый дошкольник. Но она также имеет обыкновение отражаться в глазах – символами. Надо уметь их вычитывать.
– Прошу вас, не делайте этого. Я не привык к осторожности – даже в мыслях.
– Договорились! Далее… Я прошелся по вашей биографии и выяснил факт, который вообще мало кому известен. В начале девяноста третьего года вы обратились в одну из клиник Москвы с просьбой выборочного стирания памяти. Достаточно дорогостоящая процедура, но вы на неё пошли. Почему?
– Потому что при дальнейшей жизни с некоторыми эпизодами в сознании, я рисковал умереть, либо – что гораздо хуже – сойти с ума. Кто-то с ними живёт, я не смог.
– Понимаю, – согласно кивнул он. – Воспоминания о войне – путь к мучительной агонии. Но вместе с больными картинами вы почти удалили и боевые навыки: умение драться, стрелять, уходить от преследований, маскироваться.
– В мирной жизни они мне были ни к чему, – буркнул я. – Даже в наступившие «бандитские» времена. Я ведь не рвался в какие-то там бизнесмены. Да если бы и рвался, бандюки, неведомо почему, меня обходили стороной.
– Как знать, как знать, – ответил Макенкули. – Вам, конечно, виднее.
Он поднялся, перебирая четки, прошелся по зале.
– Понимаете в чём дело, файл ваших воспоминаний был сохранён и я с ним ознакомился.
– Вот как? Нашли что-то интересное?
– Там на Днестре, весной и летом девяноста второго был отдан категорический приказ вас уничтожить. За вами охотились все снайперы с той стороны. А попали в вас из обычного армейского пистолета, совершенно случайно, так же как и в того, с кем вы беседовали тем вечером у берега Днестра. Пуля прошла, чиркнув по сердцу, и вылетела из-под лопатки. В полуобморочном
– Уважаемый Макенкули, – я поклонился в его сторону. – Я могу всё это слушать лишь как посторонний – рассказ о ком-то. Во мне ничего из прошлого больше не живёт. Просто не пойму, к чему вы клоните?
– Сейчас поймёте. Вы были обычным замкомвзвода разведки, по званию старший лейтенант. Вас не удивляет сам факт охоты на вас?
– Да за нами всеми периодически охотились, так же как и мы…
– Но это была почти домашняя война, там не было массовых убийств и зверств.
– Но платили за каждого убитого солдата, тем более – офицера.
– Понимаете, – как можно мягче сказал Макенкули, – приказ о вашем физическом устранении в девяноста втором году был отдан из нашего ведомства.
Я мгновенно взмок. Хотя, казалось бы, какая разница, по чьему приказу тебя старались ликвидировать?
– Вы хотите сказать, что я мешал Лиге Магов уже тогда?
– А сообщение о вашей гибели и ваше эффективное лечение организовали Координаторы Света. Кстати, один из них – ваш старый друг, не буду называть его имени.
Изучающе сощурившись, он констатировал.
– Да, вы причастны к нашим делам с момента вашего поступления на учебу в Москву. Но ваше самое уязвимое место – незнание пути своего. Я постараюсь помочь…
– Вы, Макенкули, опять целитесь в меня с той стороны. Какой вам смысл? Помогая мне, помогаете своим недругам.
– Сейчас довольно непросто понять, где друг, а где враг… Например. По-вашему, что такое Общество Целителей? Чтоб вы знали, оно – даже не другая сторона монеты, а та же самая. Общество тоже входит в анклав «Обратная сторона Земли». Ваше назначение – это Поток Света. Там вам уже уготована участь Координатора, потом Легата. Вам просто предстоит многое вспомнить и кое-чему обучиться. Потому на вас и охотились в Приднестровье…Потому старались сбить с толку в горняцком городке…Об этом особо. Была предпринята конкретная попытка. Вы проходили по программе «Душевная Радость». Хорошенько запомните это чудное словосочетание. Узнаете позже, или основательно вспомните… Спас вас только Андрей. Каков, а? Положить пятерых из Чёрной Сотни! Дети Света – это элитная форма боевой организации. Кстати говоря, такая же, как Чёрная Сотня. Люди в ней работают поколениями. У них уже генетические навыки, и обучены они такому, что любой спецназ – жалкая шпана. Стали бы они сознательно жертвовать одним из своих, чтобы спасти обычного человека?
– Конечно, нет, – ответил я грустно, вновь вспомнив Андрея.
– Да не грустите, – подбодрил меня Макенкули. – Вы с ним ещё встретитесь.
– Да, – эхом отозвался я, – ведь впереди у нас – Вечность. Скажите, уважаемый Макенкули, все эти титулы, как я понимаю, координатор, легат…Для меня они всего лишь слова. Что за ними кроется?
– Это наименования высших должностей Потока Света. Выше Легата, например, только Лесная Обитель…
– Вы так хорошо знаете их структуру и, я подозреваю, вообще всё остальное?