Целующие солнце
Шрифт:
В руках у Ани был вместительный пакет черного цвета.
— У меня к тебе просьба, — сказала Аня, когда мы познакомились. Я выяснил, что она жена начальника, а она выяснила, что я хорошо знаю Археолога, к которому питала теплые чувства еще со времен своего студенчества (оказалось, что несколько лет назад Славик с Аней жили в той комнате, где теперь живу я). К тому же Аня была старше меня всего на год, поэтому мы как-то сразу перешли на «ты». Она обладала истинным женским обаянием, благодаря которому мужчины всегда относились к ней с уважением.
Она поставила пакет на кассовую стойку и вынула
— Я не успеваю разносить журналы по магазинам. Мне бы найти человека, который согласился бы после работы или в свой выходной заняться этим делом. Работа не пыльная и не требует много времени. Свежие номера поступают раз в две недели. Прибавку к зарплате обещаю.
— Как раз хотел купить себе велосипед, — я улыбнулся.
— Вот и замечательно. Как говорится, был бы спрос.
Велосипед я купил себе еще через неделю. С того момента и до осени следующего года, когда я впервые повел Аленку по лестничному пролету старой многоэтажки, я перестал гулять по крышам.
Москва оказалась не хищником, который стремительно бросается на растерянную жертву, впивается когтями, рвет на части. Москва оказалась болотом. Я завяз в ее суетливости, в ее нескончаемых делах, в многочасовых пробках, многокилометровых переездах. Я и сам не заметил, как с головой окунулся в работу, просиживал часами за изучением «Фотошопа», продавал фаллоимитаторы, развозил на велосипеде гей-журналы. Катастрофически не хватало времени на сон, на романтику, на личную жизнь. Вечера в компании с Археологом сокращались до неприличных двадцати минут, потом я уходил спать или позорно вырубался прямо в момент разговора. Археолог не злился, а только посмеивался и бормотал, что столица, мол, затянула еще одну молодую душу.
— Скоро от тебя останется обтянутый кожей скелет, — говорил он, дрожащими пальцами очищая вареную креветку, — и этот скелет, как Белый Кролик Кэрролла, будет смотреть на часы и вечно везде опаздывать. Потому что успеть везде в столице невозможно. Если только ты не многолик, словно Будда.
И я действительно не успевал. Время кружило меня, совсем не многоликого, а обыкновенного недавнего студента, с большими амбициями, но небольшими возможностями. Я почти забросил фотографировать, закинул фотоаппарат на полку в шкафу и все больше обрабатывал на «Фотошопе» чужие фотографии, которые притаскивал с фотопроб Славик.
К слову, киносъемки Славика тянулись медленно, будто жевательная резинка, но все же тянулись. Осенью он арендовал несколько гаражей и нанял мастеров по декорациям для создания нужных ему макетов. Ближе к Новому Году Славик пришел к Археологу и громко хвалился, что завел знакомство с одним известным московским сценаристом, который предложил свои услуги за небольшую плату. А немного позже объявились несколько ведущих актеров, пробы с которыми проходили в вышеупомянутых гаражах и привели Славика в дикий восторг. Пожалуй, только в те зимние дни за прошедшие полгода я взял в руки фотоаппарат. Славик пригласил меня лично сделать фотосессию. Затем фотоаппарат снова улегся на полку, а я вернулся к «Фотошопу», все явственней примеривая на себе начинающую становиться популярной профессию фотодизайнера.
В июле
Падая с велосипеда, я разодрал себе кисть левой руки до крови, разбил бровь и порвал на коленке джинсы.
В магазине я застал молоденькую продавщицу Любу, студентку медицинского, которая обожала немецкую порнографию и солировала в одной панк-группе. Увидев мою разбитую бровь и руку, она пришла в дикий восторг и пообещала за минуту вернуть меня к жизни. Правда, йода поблизости не нашлось, и Люба, оставив мне на попечение магазин, убежала в аптеку.
По магазину скользила вечная прохлада, полумрак скрывал лица. Между стеклянных витрин бродило несколько человек. Я положил пакет на прилавок, обернулся, пытаясь охватить взглядом весь зал. У витрин с огромными резиновыми пенисами сидела на корточках девушка. Ее лицо, охваченное голубоватым светом витрины, выражало бурную смесь восторга, удивления и испуга. Казалось, девушка так увлечена созерцанием мужских достоинств размерами от 22 до 27 сантиметров, что случись на улице ядерная война, она бы не заметила разрушений. Возбужденный недавней аварией, наполненный адреналином от злости потери велосипеда и боли, я перекинул всю заполнившую меня энергию на эту девушку.
А, может быть, черт дернул за язык.
— Я б посоветовал вон тот, двадцатишестисантиметровый, — громко сказал я, обращая внимание не только девушки, а и всех остальных. Лица из полумрака смущенно зыркали на меня глазами. За год работы в интим-магазине я уже давно усвоил, что заведения подобного рода похожи на библиотеки. Главное здесь — тишина. И еще по возможности не мешать другим посетителям. Поэтому звуки моего возбужденного голоса, казалось, разорвали интимную атмосферу, раздавили в прах тишину.
Девушка повернулась, нашла меня взглядом и поднялась с корточек.
— А вы консультант? — поинтересовалась она, стремительно нанося ответный удар, разрушив мою наглость полным отсутствием смущения, легкой наивностью в голосе и невинным, кристально чистым взглядом.
Устоять было трудно, почти невозможно. Словно вышибли из-под ног табуретку, а шею затянуло тугой петлей.
— Консультант, — отозвался я, выдержав удар ее глаз, — могу подсказать, показать, еще что-нибудь, если хотите.
В уголках ее губ зародилась та легкая улыбка, которая означает, что правила игры понятны и такому наглому молодому человеку, как мне, следует опасаться следующего удара.
— А если захочу?
— Тогда покажу.
— С удовольствием. Показывайте.
— Прямо здесь? — уточнил я, улыбаясь от дуэльного возбуждения.
— А вас что-то смущает? Вы же консультант, обязаны рассказать о товаре, показать его сильные и слабые стороны, утаить недостатки и выпятить достоинства.
— Мы говорим об одном и том же?