Цена бесчестья
Шрифт:
— Она с этим Дронго, — заявил Борис Самуилович, — и думаю, что пока жива. Если она вдруг вам позвонит, то скажи, чтобы срочно перезвонила мне. У меня к ней очень важное дело. Поняла?
— Передам обязательно. И ты тоже не волнуйся. Ничего страшного не происходит.
— Происходит, — закричал, не выдерживая, Каплунович, — вчера напали и на мою машину, ранили двух охранников! А ты говоришь, что ничего страшного не происходит. Дура…
Она бросила трубку. Он поднялся и прошёл по своему кабинету, усилием воли пытаясь успокоиться. Напрасно он так глупо сорвался. Напрасно
Зазвонил телефон. Это была его секретарь. Он подошёл к столу.
— Извините, Борис Самуилович, — раздался голос секретаря, — вас спрашивает господин Феоктистов. Вы будете говорить или сказать ему, чтобы перезвонил позже?
Буду говорить, — обречённо выдохнул Каплунович, поднимая трубку. И услышал знакомый голос:
— Добрый день, Борис Самуилович.
— Добрый день, Павел Александрович. — Он чуть поморщился, вспоминая отчество Феоктистова, некогда всесильного чиновника при бывшем премьере. Говорили, что в случае избрания экс-премьера главой страны Феоктистов вполне может рассчитывать получить пост руководителя его администрации. А с таким человеком нужно быть очень осторожным.
— Простите, что беспокою вас, — продолжал Феоктистов, — но сегодня из газет я узнал, что вчера вас пытались убить.
— Стреляли… — неопределённо сказал Каплунович. Он вспомнил, что примерно так же говорил Сайд в известном фильме «Белое солнце пустыни», и разозлился на себя. Словно он какой-то кинематографический персонаж.
— Хотел выразить вам своё сочувствие. И поддержать вас, — продолжал Феоктистов.
— Спасибо, — поблагодарил его Каплунович. Слава богу, что он ничего не знает. А Вера тоже хороша. Решила взять себе в любовники такого человека. Не могла найти никого попроще.
— Сестра вашей супруги все ещё в Европе? — уточнил Феоктистов.
— Да, — ответил Борис Самуилович, — ещё отдыхает.
Прекрасно. Я хотел только уточнить одно обстоятельство происшедшего. Газеты указали точный адрес, где это произошло.
— Я сидел в машине, — нахмурился Каплунович. Он почувствовал, что этот поворот будет самым неприятным в их разговоре.
— Понимаю. Газеты так и написали. А ваши люди в это время выходили из дома. Все правильно?
— Журналисты пишут разную ерунду, — уклонился Борис Самуилович, но его собеседник безжалостно продолжал:
— Дело в том, что в этом доме, в том самом подъезде, откуда выходили ваши помощники, проживает массажистка вашей родственницы. И по случайному совпадению именно о ней говорила мне Вера.
«Знает, — обречённо закрыл глаза Каплунович, — откуда он все знает? Будь прокляты эти журналисты».
— Может, и проживает, — сумел выдавить он. Врать больше не имело смысла. Очевидно, Феоктистов точно знал, где именно хранилась копия обзора. Пусть тогда получит пачку чистой бумаги и объяснит, куда делась эта проклятая копия.
— Вы приехали вместе с ней, — продолжал неприятный разговор Феоктистов, — и хотели забрать…
«Господи, — взмолился Каплунович, — неужели он все знает? Откуда? Или среди моих людей есть предатели? Может,
— Вы хотели забрать… копию обзора, который Вера готовила вместе с Денисом Викторовичем, — закончил позвонивший, — верно?
Больше лгать не имело смысла. Это могло быть опасно.
— Откуда вы все знаете? — жалобно спросил Каплунович.
— Вы не ответили на мой вопрос, Борис Самуилович, — напомнил Феоктистов, — вы действительно приехали туда за копией доклада?
— Возможно. — Он ещё хотел оставить себе путь к отступлению.
— Ваши люди поднялись и забрали у массажистки чёрную папку, — продолжал Феоктистов, — и она сейчас у вас. Ведь нападавшие уехали и ничего не смогли сделать.
— У меня ничего нет, — упавшим голосом произнёс Каплунович, — они успели заменить папку.
— Правильно, — неожиданно произнёс Феоктистов, — там была пачка чистой бумаги. И ни одного слова. Вы получили пачку хорошей чистой бумаги. Все верно?
— Откуда вы знаете? — второй раз прошептал Каплунович.
— Эх, Борис Самуилович, дорогой вы наш. Вы даже не представляете себе, как вы рисковали жизнью, решив забрать эту копию. А если бы они вас убили? И Москва лишилась бы такого цветущего и деятельного бизнесмена, как вы…
— Откуда вы знаете? — в третий раз спросил Каплунович.
— А я думал, что вы все поняли. Когда Вера сбежала из дома, это я помог ей взять билет, обналичить деньги и уехать из страны. Мы договорились, что оставим у её массажистки якобы копию её доклада, вложив туда чистые листы бумаги. Если сейчас нас слушают, то могу представить, как они ругаются, прослушивая наш разговор. По договорённости с Верой там ничего не было. Но эта папка была важна для меня как сигнал. Если она сообщала, что можно взять папку, это означает, что положение стало весьма сложным и обзор нужно публиковать, независимо от выступления одного из наших знакомых. Так мы с ней договорились. Так она и сделала. А вы решили сыграть сами и лично полезли за папкой, ничего мне не сообщив. И в результате едва не получили пулю. Нельзя быть таким беспечным, дорогой Борис Самуилович.
— Идите к черту! — закричал Каплунович, осознав, как его обманули. Обиднее всего, что его обманула эта девчонка, младшая сестра жены. Выставила его дураком. К тому же жадным дураком.
— До свидания, — вежливо попрощался Феоктистов, — привет вашей очаровательной супруге. И ещё один вопрос. Вы не знаете, где сейчас находится Вера?
— Не знаю. И знать не хочу, — разозлился Каплунович и, не прощаясь, положил трубку. — Дрянь, — с чувством произнёс он, вспоминая Веру, — какая хитрая дрянь!
Он понимал, что это был план, предложенный самим Феоктистовым, и Вера никогда бы не смогла придумать подобную хитрость. Но обида на родственницу все равно росла.
— Нужно будет найти Дронго и отозвать его из Европы, — неожиданно решил Борис Самуилович, — я думал, что ей нужна моя помощь. А у неё такие связи и такие благодетели! Вот пусть они ей и помогают. И платят за её спасение. Достаточно того, что я сделал. И пусть Кира сходит с ума. Это уже не моё дело.
Он набрал номер мобильного телефона Алваро.