Цена предательства
Шрифт:
— Так точно!
Генерал продолжал:
— Так вот, последняя твоя акция, в случае успеха, естественно, принесет тебе доход в двести тысяч долларов! С тем, что ты уже имеешь и что получишь вскоре, можно неплохо организовать и оборудовать свой заслуженный отдых, а, полковник? Только скажу тебе, Юра, уйдя на пенсию, жить можно по-разному. Я не с точки зрения обеспеченности, с этим почти у всех агентов все в порядке. Я о другом! О том, что можно жить, напрочь забыв свое прошлое и держа рот на крепком замке. Или начать писать разного рода мемуары, давать сенсационные интервью, где лить грязь на Службу, обеляя при этом себя!
При этом нанося
Первый благополучно доживет до старости и будет похоронен со всеми почестями. Второго же ждет незавидная участь! Постоянные проблемы, которые у него начнутся, сразу же, как он откроет свою пасть, очень быстро приведут его к навязчивой идее самоубийства. Или несчастный случай оборвет его жизнь. Но конец для этого, второго, один — насильственная смерть! Тебе лично это не грозит. Ты человек хотя и трусливый, но далеко не глупый и знаешь, сколько убойного материала существует против тебя. Ты будешь молчать, а значит, и жить. Я отпущу тебя, Юрий Александрович. И в дальнейшем мы никогда, думаю, больше не встретимся. Нет, если ты, конечно, сам выразишь желание, то, ради бога, рандеву состоится! Но, чувствую, такого желания у тебя не возникнет. Но! Все это, о чем мы с тобой говорили, только после успешного выполнения последнего задания, которое при правильной постановке дела для тебя никакой опасности не представляет. Ты будешь прикрыт вербовкой одного из участников колонны! Что скажешь, Юрий Александрович?
Полковник спросил:
— У меня есть выбор?
На что генерал ответил предельно прямо:
— Абсолютно никакого!
— Тогда к чему вопрос? Безусловно, я постараюсь выполнить поставленную задачу. И готов выслушать ее.
— Иного, полковник, я от тебя и не ожидал! А вот насчет задачи? Она проста. Ты из расположения одной войсковой части в определенное время отправишь в рейс колонну с оружием.
— И все? — ожидая продолжения, которого не последовало, удивленно спросил полковник.
— Нет, не все! Но конкретные инструкции получишь на месте по закрытому каналу связи, лично от меня, накануне дня отправки колонны. В них будут обговорены и меры твоей безопасности.
Яковлев спросил:
— И после этого я.., свободен?
— Тебе мало моего слова? Нужны еще какие-нибудь гарантии? — голос генерала посуровел.
И вновь полковник почувствовал страх перед Василько. Поэтому автоматически и ответил:
— Никак нет! Когда и куда мне убыть в Чечню?
— Вот и хорошо! А отправишься к «чехам», как только я дам на это приказ. Но дня три отпуска у тебя есть. Побудь с семьей, отдохни, раз устал. Все, Юрий Александрович! Выкинь дурные мысли из головы и отдыхай! Для тебя все скоро кончится. По возвращении с задания подашь рапорт на увольнение, и гуд бай! Это мне тянуть лямку, наверное, до конца дней своих. Как я тебя отпускаю, меня никто не отпустит! Такие вот дела, Юра. Ты еще можешь считать себя счастливчиком, мне бы на твое место сейчас. Но.., ладно, отдыхай. Да! Я не хотел бы заканчивать наш разговор на неприятной ноте, но вынужден сделать это. Ты должен знать, что с момента твоего убытия в Чечню твоя семья в полном составе будет находиться под постоянным контролем. Они этого не заметят, но если ты сглупишь… Дальше не буду продолжать!
Ты сам все прекрасно понимаешь.
— Разрешите идти, товарищ генерал?
Васильке, как встретил полковника кивком головы и жестом руки, таким же образом и проводил его, уткнувшись в кипу бумаг, которую извлек из ящика стола.
Яковлева
В квартире в это время никого не было. Супруга его преподавала в университете, дочь наверняка готовила очередной выход своей ежедневной программы на телевидении.
Постояв немного посредине зала огромной шикарной квартиры, находящейся в доме престижного района Москвы, полковник неожиданно сплюнул на дорогой ковер:
— Да пошло оно все к черту!
Достал из бара бутылку импортной водки, из горла, не отрываясь, выпил ее почти всю. Практически непьющего полковника эта доза свалила быстро. Через десять минут, в строгом костюме, при галстуке и в модных туфлях, на дорогом покрывале спальной кровати, он, разбросав руки, уже спал крепким наркотическим сном.
Через час к генералу Васильке доставили новоиспеченного майора Маркова. С ним генерал был значительно приветливее, хотя сам Роман Яковлевич, хорошо зная характер босса, ожидал крупного разноса за последние провальные моменты его службы.
Но генерал повел себя по-иному:
— Проходи, Рома! Присаживайся в кресло, закури, расслабься. Ждешь, что оттяну тебя за провалы в работе?
А ведь правильно ждешь! Признаюсь, такое желание было. Но потом я решил отставить делать тебе клизму. Думаю, ты сам все понял и уже ожидание неотвратимости жесткого наказания сыграло роль самого наказания, так?
— Еще бы! Так точно, товарищ генерал.
— Мы забудем с тобой историю с Бекмуразом, тем более что большая часть вины за пропуск колонны лежит на нем, мы забудем про прокол с сожительницей твоей, царство ей небесное. Мы с тобой, Роман Яковлевич, поговорим вот о чем. Мы сначала поговорим о полковнике Яковлеве.
Марков удивился:
— О Яковлеве?
— Именно, и ты должен дать мне ответы на следующие вопросы: не изменился ли он? Не вызывает ли у тебя, как лица, непосредственно работавшего с ним, опасений в плане прежней надежности? Можно ли ему, с твоей точки зрения, доверить крупное дело? Не сломался ли он психологически? Хотя на последний вопрос вряд ли кто даст определенный ответ. Я слушаю тебя, майор!
Офицер контрразведки задумался перед тем, как ответить:
— Трудно так сразу сказать, да и мое мнение вы, товарищ генерал, можете растолковать как подсидку неугодного начальника.
— А чем, майор, тебе неугоден полковник?
Марков попытался понятнее сформулировать свою мысль:
— Не тот он стал, товарищ генерал! Странные вопросы задает, типа не жалко ли мне было Наталью, да еще с ребенком? Как будто не знает, что данный акт был необходим в целях сохранения секретности нашей работы.
Ведет себя как-то пренебрежительно, словно не одно дело делаем, да всего и не запомнить. Лично ко мне он от-, носился как к какому-то монстру. На себя бы посмотрел, чистюля! Извините, товарищ генерал! Но, в общем, если быть объективным, он на месте с обязанностями справляется.
— Справляться можно по-разному, — проговорил генерал.
И задумался, как бы убеждаясь в правильности принятого ранее решения. Затем продолжил. Продолжил неожиданным для майора вопросом:
— Ты сам-то как, Рома?
— Я в полном порядке, Константин Георгиевич.
— К выполнению новых заданий готов?
— Как пионер, товарищ генерал!
— Тогда послушай меня внимательно. То, что я тебе скажу, возможно, тут же примет форму приказа, и действовать тебе предстоит немедленно. К этому ты готов?