Ценитель
Шрифт:
— Но… разве можно?.. — удивился я.
— В этом случае — можно. Такие вещи очень редкие. И очень опасные. Это амулеты Кадусаса. Первая подобная вещь была создана ещё в древнем Египте. Она представляла собой статую бога Анубиса. Её обладатель получал способность отыскать всё, что мог представить. Но вот потом…
Дедушка вздохнул.
— Понятно, — растеряно ответил я, разглядывая лошадку в своей руке.
— Получается, тот, кому я ему продам… — хотел спросить я, но дедушка перебил меня.
— Сам определит свою судьбу. И свои желания, — ответил он. — Да, Гера, за это
Покупатель нашёлся тем же вечером. Один из местных колдунов. Дедушка честно рассказал ему о свойстве этого предмета, но того, похоже, ничуть не заботили негативные последствия. Зато сама статуэтка его сильно заинтересовала.
Принимая оплату, я чувствовал себя странно: с одной стороны, испытывал облегчение оттого, что избавился от вещи, которая могла меня лишить самого ценного, что у меня было, а именно дара ценителя. С другой — я понимал, что передаю проклятие другому человеку. И лишь потом я понял, что именно это проклятие и могло быть истиной целью покупки. Колдун ведь не обязательно должен был использовать вещь по прямому назначению. Он волне мог её перепродать или подарить.
— А много есть этих… амулетов Кадусаса? — спросил я дедушку, когда мы пришли на его новый склад в Лагосе.
— К счастью, нет, — ответил он.
— Но… получается, они просто так циркулируют? Среди обычных людей?
— Да, — кивнул дедушка. — Всё верно.
— Может, как-то изолировать их? Или же…
Я осёкся, вспомнив дедушкин урок про то, что можно, и что нельзя говорить про настоящие вещи. Он внимательно посмотрел на меня, но промолчал.
— Мы ценители, Гера, — сказал он. — Даже хищным вещам мы не можем запретить охоту…
После того случая мне ни разу не попадались амулеты Кадусаса. Они и вправду были очень редки. И я не мог сказать, что это меня хоть как-то расстраивало.
И вот, дедушка напомнил мне про них.
Разговор состоялся на второй день нашего плавания. Мы отдохнули, пришли в себя, даже как-то привыкли к рутине в замкнутом, но довольно комфортном помещении. Тут хватало книг и записей на жёстких дисках компьютеров, чтобы не умирать со скуки.
Женщины ушли спать, первыми воспользовавшись санитарным блоком. У них была небольшая выгородка за толстой звукоизолирующей ширмой, в дальнем конце склада. Не знаю, зачем дедушка именно так спроектировать эвакуационный контейнер, но сейчас это его свойство очень пригодилось.
Он попросил меня задержаться, когда я тоже собирался отправиться спать, в свой угол на диванчик.
Некоторое время мы тихонько беседовали ни о чём, а потом дедушка сходил к дамам и убедился, что они спят.
— Скажи, Гера, — начал он, — как считаешь, он пришёл на склад уже зная о кроссовках? Или просто так совпало случайно?
— Он знал, — твёрдо ответил я.
— Уверен?
— Да, абсолютно.
— Понимаешь, что это значит?
Я понимал. Просто какое-то время отказывался думать на эту тему, решая неотложные задачи.
— Была утечка… — сказал я. — Кто-то из наших понял назначение кроссовок… и продал эту информацию.
— Ты так думаешь? — дедушка удивлённо приподнял бровь. —
— Не знаю… у него ведь очень много власти. Наверно, что-то глобальное… в общем, хорошо, что мы не начали войну… у нас могло не получиться.
— Нет у него ничего такого, что было бы сопоставимо с такой ценой, Гера. Нет. Даже в самом плохом случае любой ценитель приобрёл бы эту вещь для себя самого, но никак не продал бы информацию о ней какому-то посвящённому!
Конечно, дедушка был совершенно прав. Это очень унизительно. Не знаю ни одного ценителя, который бы пошёл на такое, даже под страхом смерти.
— Думай, Гера, есть и другие варианты, — продолжал дедушка. — Этот давай не будем рассматривать. Он за гранью вероятности.
Некоторое время я размышлял, откинувшись назад и разглядывая рёбра на крыше контейнера. У меня это, похоже, начало входить в привычку.
— Он сам — ценитель! — вдруг осенило меня.
Дедушка улыбнулся.
— Признаюсь, я сам поначалу тоже так подумал, — ответил он. — В этом случае он обязан был бы рассказать тебе о назначении вещи после приобретения. А если он этого не сделал — сделка должна была быть признана несостоявшейся, ничтожной. Вещь же становилась похищенной ценителем у ценителя. Ты помнишь, что это значит?
— Он перестал бы быть ценителем… — ответил я.
— Верно, — кивнул дедушка, — я вот тоже до этого додумался. А потом вдруг понял, что есть и третий вариант. Ты ведь сталкивался с амулетом Кадусаса, помнишь? С его помощью самый обычный человек сможет найти всё, что угодно. Если будет знать точно, что искать.
— Подожди… но он ведь проклят! Никто из его хозяев не живёт достаточно долго, чтобы…
— Но никто ведь и не говорит, что он сам был хозяином, — дедушка пожал плечами.
Глава 19
— Очень сложно сделать так, чтобы твоё личное желание найти какую-то определённую вещь совпадало с чьим-то ещё, да? — продолжал дедушка. — Для этого можно использовать верность, честолюбие, желание показать себя… такие вот, человеческие качества.
— Всё равно не понимаю, — я пожал плечами.
— У кого могут быть такие качества, а? — спросил дедушка, продолжая рассуждения. И тут же сами ответил: — у служивых, Гера. А, значит, мы примерно представляем, где искать этого человека. Точнее, его следы. Он сам-то, понятное дело, скорее всего погиб.
Я вздохнул и потёр переносицу. Хоть я и выспался накануне, но голова от этого разговора всё равно начинала «плыть». Какая теперь разница, как именно он добыл информацию о кроссовках? Нам нужно думать, как его одолеть. А это, блин, совсем-совсем не просто! Учитывая всё: его положение, возможности, охранные вещи, которые у него наверняка есть, ну и сами кроссовки. Пускай частично, только в той части, которая не противоречит моей собственной детской мечте — но они ведь всё равно действуют.
— Деда… — тихо сказал я. — Слушай, мне кажется, у тебя стресс. Ну зачем ты во всём этом копаешься, а? Давай начистоту: мы в глубокой заднице. Я даже не представляю, как из неё выбираться. Может, об этом поговорим, а не об истории вещей, а?