Центурион
Шрифт:
Алексей не мог понять, куда держат путь корабли. Декарх и сам не знал, а кентарх всё время проводил на корме в обществе наварха – капитана корабля.
Через несколько дней пути вдали показалась гористая земля. Один из солдат их десятка узнал её:
– Так это же фема Херсонеса!
У Алексея забилось сердце. Это же Крым! Недалеко русские земли. Только между Крымом и раздробленными славянскими племенами – скифы и прочий степной народ. Алексей немного путался – хазары там были, или печенеги, или сарматы? Пешком не дойти,
Корабли причалили к пристани. Пехотинцы сошли. Кентарх приказал развести костры и приготовить горячую пищу, ибо на хеладионах пехота питалась сухарями, вяленой рыбой и сушёным мясом.
Команду выполнили с усердием.
Через пару часов возле котлов с готовой похлёбкой уже сидели десятки. То ли поздний обед это был, то ли ранний ужин – никто не понял. Да и не в названии суть. Вот вина не хватало. А для римлян и византийцев кружка вина за трапезой – как для русского чай, привычка. На хеладионах вино было в амфорах, и его раздавали во время еды.
Кентарх в сопровождении двух солдат направился в селение. Как оказалось, их высадили у Гаспры. Потом один из солдат вернулся с приказом всем следовать в селение – ночевать предстояло там. После морского перехода им дали день отдыха.
Солдаты привели себя в порядок, к местному брадобрею выстроилась очередь.
Из Херсонеса прибыл посыльный с приказом кентарху распределить гоплитов по местным крепостям, которые стояли на побережье – Алусту (нынешняя Алушта), Грузувешты (Гурзуф), Инкерман, Сюрень, Чуфут-Кале.
Алексей видел, как кентарх скривился, прочитав приказ – фактически кентархию дробили. Селения нуждались в защите, а сил не хватало. Но что сможет сделать десяток воинов, пусть даже за укреплёнными стенами? Вместо кентархии, этого кулака, получили пятерню с растопыренными пальцами. Как ею драться?
Неспокойно было в Крыму: на прибрежные селения нападали степняки, морские разбойники; произошло вооружённое восстание в Армении, поднимали голову персы.
Скрепя сердце кентарх отдал приказ декархам о размещении десятков.
Декархия, где служил Алексей, попала в Гурзуф. Им ещё повезло, потому что другим десяткам предстояло пешим маршем идти дальше до Алусты. И линия укрепления строилась ещё дальше, по восточному берегу моря, вплоть до гор Армении – империя пыталась защитить свои владения.
В Херсонес отправились два десятка гоплитов и сам кентарх. Все остальные – пешим строем по грунтовой дороге, что вилась вдоль берега по возвышенностям. Дорога то опускалась вниз, то резко поворачивалась и шла вверх.
Алексей непрестанно вертел головой: тут, на каждой стадии пути – по нескольку удобных мест для засады. И как накаркал.
На второй день из-за поворота дороги, оставаясь дотоле невидимыми из-за деревьев, вынеслось полтора десятка всадников.
Возглавлявший гоплитов лохаг тут же подал команду развернуться во
Всадники не ожидали такой быстроты и чёткости. Ещё за сотню метров они начали стрелять из луков. Стрелы били в тяжёлые щиты, задевали шлемы. Всадники дико вопили, пытаясь запугать, морально подавить гоплитов. Только не на тех они напали: строй стоял, как скала.
Когда до пехотинцев оставалось полсотни метров, всадники убрали луки и выхватили кривые сабли.
– Второй ряд! Дротики! – закричал лохаг.
Навстречу всадникам полетел десяток дротиков. Одного нападавшего пронзило насквозь, два дротика попали в лошадей. Животные, взвившись, упали, но всадники успели ловко соскочить.
А нападавшие были уже совсем рядом, попытавшись конной массой ударить в строй сомкнутых щитов, но наткнулись на пилумы. Заржали кони, закричали всадники, пыль, бряцанье железа…
Гоплиты устояли, поскольку подобные тренировки проводились регулярно.
Потеряв несколько человек и половину лошадей, нападавшие откатились.
Раненых чужаков тут же добили. Пленные ромеям не нужны: они не позволят быстро передвигаться, будут требовать охраны и кормёжки.
Алексей приказы лохага понимал.
Два десятка гоплитов прошли вперёд. Остальные очистили дорогу, сбросив с уклона вниз трупы лошадей и всадников. Сбруя лошадей была необычной, сёдла не имели стремян. И защита на воинах противника была необычной – на плотные рубашки нашиты бронзовые квадраты.
– Вроде скифы, – высказал предположение Актит. Он был воином опытным, участвовал в боях против гуннов и вандалов, но сам видел степняков в первый раз.
– Ох, чует моё сердце – это только начало! – сказал он.
Новички, для которых это был первый бой, прислушивались к словам опытного Актита. Алексей же опасался предстоящей ночи. Получив отпор, скифы – или кто там они есть – попытаются отомстить, и ночь для этого подходит лучше всего. Они степняки, знают местность, могут выбрать место и время, удобное им. А гоплитам надо строить лагерь для ночёвки и выставлять караул.
Но всё оказалось лучше. Византийцы строили селения с умом, в одном дневном переходе друг от друга, и уже вечером пехотинцы вошли за укрытия каменных стен.
Местные жители – купцы, ремесленники, рыбаки и прочий люд – встретили гоплитов с радостью. Ведь до сих пор их защищали пять лучников, да и то ветеранов. Караул выставили, но все спали спокойно. Каменные стены были хоть и не так высоки, как в больших крепостях, но они не позволяли напасть внезапно.
Так они и продвигались от селения к селению, оставляя в каждом по десятку солдат. Без потерь добрались до Гурзуфа. Три десятка гоплитов на следующий день ушли маршем дальше, а десятку Алексея предстояло обживаться на новом месте.