Центурион
Шрифт:
Внезапно в голове мелькнула мысль:
– Ты сможешь нанять большие крытые повозки?
– Конечно.
– Вот тебе деньги, пусть завтра, скажем, в обед, они прибудут в лагерь. Прикинь сам, сколько повозок будет нужно, чтобы разместить в них сотню воинов с полным вооружением.
– Не меньше десяти, а то и двенадцати.
– Лучше двенадцать – мне спокойнее будет. Магомед, от тебя сейчас многое зависит, не подведи. Иначе в городе случится резня, будет много крови.
– Аллах велик, он не допустит. А я, слуга его, сделаю всё.
Магомед
Ближе к вечеру на подводах воины выедут из лагеря. Не колонной – это привлечёт ненужное внимание, а поодиночке. Прибыв к площади, подводы поставить на разных улицах и ждать сигнала букинатора. Дождавшись звука трубы, всем гоплитам покинуть повозки и перегородить улицу, а затем начать сжимать кольцо вокруг заговорщиков. Кто окажет сопротивление – убивать на месте без жалости. Бросивших оружие вязать верёвками и группами отправлять в лагерь. Детей, женщин и стариков не обижать, не трогать, чтобы не накалять обстановку.
– Всё ли понятно? – завершил Алексей.
– Вроде всё.
– Выдвигаться в полном вооружении со щитами и копьями. До сигнала всем сидеть в повозках тихо, не разговаривать. На завтра все занятия отменяю, отдыхать – ночь предстоит бессонная. В лагере останется десятая декархия – охранять сам лагерь и стеречь пленных. Пращники останутся нести караул на стенах.
Пращники были из местных, и Алексей не хотел вмешивать их в городские дела: случись кровопролитие – могут быть обиды и кровная месть.
Днём гоплиты занимались своими делами. Одни отсыпались, другие с азартом играли в кости, несколько воинов просто ходили по лагерю, недоумевая – почему им дали непредвиденный выходной?
Всё стало понятно после обеда, когда одна за другой стали прибывать подводы. На высоких колёсах, крытые парусиной, на передке восседали арабы в белых одеждах. Алексея всегда удивляло – как они ухитряются оставаться чистыми? Понятно, под лучами палящего солнца в белом комфортнее – но всё же?
Алексей приказал гоплитам строиться, собрал у себя декархов и распределил их по повозкам. Приданных лучников посадил по одному на повозку.
Теперь он хотел прояснить один вопрос – оставлять ли на облучке арабов? Или переодеть их в одежды возничих и ехать так? В каждом варианте были свои плюсы и свои минусы.
Если переодеть в одежды возничих гоплитов или декархов, лошади или быки могут их и не послушать. А если оставить возничими арабов, они могут поднять тревогу в городе, и тогда вся задуманная операция накроется медным тазом.
И тем не менее решили ничего не менять. Животные знают и слушают своих погонщиков, арабы знакомы с городом и улицами. К тому же город невелик, повозки знакомы местным жителям, и новые возничие вызовут подозрения. Но за спиной у каждого возничего решено было посадить гоплита с обнажённым мечом, и если поведение погонщика насторожит его – он имеет право убить возничего.
Возничие уже поняли, что влипли в передрягу и вести себя должны смирно, иначе
Уехала одна повозка, другая, третья… В последней повозке ехал сам Алексей. Там же сидел Магомед. Бык легко тянул повозку, но был уж очень неторопливым и флегматичным.
Они прибыли на место. Алексей отогнул край полога – перед ним была городская площадь.
– Магомед, посмотри сам, – прошептал он.
Пращник приник к щели в пологе.
– Собираются уже. Я узнал одного парня, который подбивал жителей на мятеж.
– Тогда идём.
По-южному быстро стемнело. Обычно с темнотой жизнь на улицах и площадях замирала. Люди ложились спать с заходом солнца и вставали с восходом. Сейчас же на площади было полно народа, в основном молодых парней, у некоторых за поясом поблёскивало оружие.
Арабы стали собираться в центре, и Алексей решил, что пора, иначе можно опоздать. Пусть кто-то не успел прийти на площадь, но таких немного. Им повезло. Однако если выжидать ещё, чужаки ринутся по улицам, и тогда потери среди мирных жителей могут быть велики.
– Букинатор, сигнал!
Гремя оружием, из повозки Алексея уже выпрыгивали с заднего борта на землю гоплиты.
Завыла труба. Звук был громкий, трубный – как у слонов на водопое. На всех улицах гоплиты высаживались из повозок, перегораживая все подходы к площади. В полминуты площадь оказалась закупорена со всех сторон.
Звук трубы и внезапно появившиеся воины привели заговорщиков в замешательство. Они заметались в ловушке, в которую превратилась базарная площадь. Одни призывали прорываться с оружием в руках, другие безвольно стояли.
Алексей сложил кисти рук рупором и поднёс их ко рту:
– Я кентарх Алексей Терех! Предлагаю сложить оружие. Всем подчинившимся гарантирую жизнь. Кто попытается сопротивляться – погибнет. Магомед, переведи!
Магомед громко перевёл всё, что сказал Алексей.
Но арабы сбились в плотную толпу посередине площади, ощетинились мечами, ножами, кинжалами.
Ну, была бы честь предложена.
– Таксоты, пускать стрелы! – скомандовал Алексей.
Защёлкали тетивы, и со всех сторон, со всех улиц и переулков полетели стрелы. И каждая находила цель: ведь на арабах не было шлемов и защиты, как и щитов. Пять минут – и десятки убитых и раненых валялись на площади. К чему вводить в бой гоплитов, рисковать воинами, когда есть лучники? Победа хороша, когда потери минимальны или их нет вовсе.
Подняв руки, Алексей крикнул:
– Таксоты, прекратить стрелять! Ещё раз предлагаю сдаться!
В толпе арабов началось шевеление, переговоры. Умные поняли, что выбора у них нет, фанатики призывали броситься на гоплитов и погибнуть с честью. Других вариантов выбраться с площади не было.
– Считаю до трёх! – прокричал Алексей. – Кто не сложит оружие, будет убит! Вспомните о своих семьях!
Несколько человек с мечами кинулись к гоплитам, но были заколоты копьями.
– Раз! Два!