Центурион
Шрифт:
– Нет, Острис. Там, где я жил раньше, водились змеи. Хотел жить, потому и научился.
– Когда ты бросился ко мне с мечом, я подумал – всё, убьёшь. Мысль даже мелькнула – не подослан ли? Прости за дурное.
– Не за что. Ты же не знал, что я с добрыми намерениями.
– Странно. Бросаешься с мечом, ногу порезал… При других обстоятельствах я бы убил тебя. Ты знаешь, что я из остготов?
– Сказали уже.
– У нашего народа традиции есть, а я сын своего народа. Если человек тебя спас, ты ему должен всю жизнь.
– Традиция
– Не перебивай. Я твой командир и старше тебя. Есть много воинов, которые, не раздумывая, бросятся на меч или копьё, спасая своего товарища. Но мало кто из них, будучи храбрым, будет пить яд змеи, зная, что может умереть в страшных мучениях.
– Яд был разбавлен твоей кровью, и я его не пил. Я отсасывал его из раны и сплёвывал.
– И всё равно отравился. Ты быстр умом и действием, решителен и, не задумываясь, можешь отдать жизнь за другого. Очень похвально! Ты знаешь, в Константинополе не часто можно встретить офицера с такими качествами. Там больше в почёте интриги, сплетни, подкуп.
– Я не византиец, Острис, я, как и ты, варвар.
– Аспар тоже. Похоже, гниёт верхушка.
– Ну да, у моего народа есть поговорка: «Рыба гниёт с головы».
– Мудрый человек сказал. И я ещё одно скажу: у моего народа есть ещё один обычай, древний. Если мы обменялись кровью, то отныне мы братья. Правда, у нас для этого режут палец или запястье.
– Слышал про такое.
– Так что отныне ты мне брат.
Алексей промолчал, ошарашенный. И что он мог ответить Острису? Отказаться – значит обидеть, причём крепко. Выразить согласие? Наверное, этого уже не требуется.
– Не было у меня раньше брата, теперь будет, – только и смог ответить он Острису и протянул ему руку. Тот крепко пожал её, притянул Алексея к себе и обнял.
– Я ведь невзлюбил тебя вначале. Тебя дукс Дисий Аспару, своему старому товарищу, рекомендовал. Подумал я тогда про тебя – карьеру делает, испытать тебя решил. Вот и испытал.
– У меня родни и заступников в империи нет, всё сам.
– Как нет? А я?
– Только с сегодняшнего дня.
– Служи честно и отважно, а я тебя отныне не забуду. Перерос ты кентарха. Вернёмся из похода – сам за тебя к Аспару пойду. Мы надолго здесь, в Дамаске, не задержимся. Я направлен переговоры вести с арабами. Император Флавий Маркиан считает, что лучше откупиться, чем воевать.
– Не мне тебя учить, Острис. Но племенные царьки, получив золото, притихнут только на время. Сила – единственная вещь, которую они уважают. Пусти им кровь, разгроми их армию – будут бояться. А раз откупаешься, стало быть – слаб. И они будут нападать на тебя снова и снова, требуя каждый раз всё больше и больше золота.
Острис удивлённо уставился на Алексея:
– Я воюю в этих краях давно, но только совсем недавно понял эту истину. Пытался втолковать её Аспару и даже
Алексей лишь пожал плечами. Не надо быть мудрецом, чтобы понять простые вещи.
Глава 7
Трибун
На пятый день Алексей перебрался в свою комнату в офицерском доме. Ему было неудобно стеснять Остриса, да и окреп он.
Когда он вышел на построение, гоплиты его кентархии встретили его криками «Салют!» и стуком мечей о щиты. Это был даже не стук, а оглушительный грохот.
Алексей не ожидал такой встречи – всё-таки у него не было в сотне таких товарищей, как Актит.
А после службы к нему заявились кентархи хилиархии – со своим вином и закусками.
– Давай, Алексей, рассказывай.
– О чём?
– Не скромничай. Гоплит, что стоял на охране у дверей дома Остриса, таких небылиц рассказал, что не знаешь – верить или нет. Вроде бы ты после укуса змеёй командира мечом изрубил, кровь его выпил, и Острис воскрес. А ты ведь и в самом деле жил у него четыре дня. И мёртвую змею лекарь Овидий видел. Похоже, не врёт гоплит.
– Сказки, небылицы всё! Гоплит был пьян или наврал со страху.
– Вот и расскажи, как на самом деле было? – Алексей видел в глазах командиров неподдельный интерес.
– Только сначала промочим вином глотки, – сказал кентарх первой кентархии Костис.
Быстро разлив вино по кружкам, выпили за здоровье Остриса, и Алексей рассказал, как всё было на самом деле.
В комнате наступила тишина.
– Нет, я бы не решился, – сказал кентарх Николас. – Смерть в бою – геройская, как и подобает воину. А умереть в мучениях от укуса мерзкой ползучей твари?
Выпили за Алексея.
– А ты не колдун, случаем? Или шаман? – поинтересовался Тат. – Ты ведь единственный из нас варвар. Впрочем, Острис – тоже.
– Хотите – любого заколдую? – пошутил Алексей.
– А попробуй! – выкрикнул самый молодой кентарх Стратус.
Алексей решил просто подурачиться. Он немного помахал руками, потом начал загробным голосом, каким говорили гипнотизёры, внушать Стратусу:
– Твоя голова становится тяжёлой, по телу разливается тепло…
Видел он по телевизору эти дурные передачи.
Кентархи притихли, замолчали. Им было интересно и страшно одновременно, по коже побежали мурашки, а Алексей продолжал. Дурить так дурить, хоть посмеются потом.
– Твои губы немеют. Они слиплись, и ты не сможешь их разлепить, пока я не разрешу.
Тишина в маленькой комнате была гробовая.
Алексей уже хотел рассмеяться, но в это время Стратус сделал страдальческое лицо и замычал. То ли он был от природы внушаем, то ли что-то совпало, но рта он открыть не мог, как ни пытался.