Центурион
Шрифт:
– Фантом!
Шеф Департамента, похоже, не слышал, он сползал по стене на пол, продолжая сжимать оружие. Скованный наручниками Аналитик движением головы сбросил обруч пси-ввода.
– Рита, помоги, держи наводку!
Девушка ловко, как кошка, вскочила, Луциан продолжал пребывать в беспамятстве. Егерь, превозмогая боль, попытался вытянуть руку, запястье и ладонь свела судорога, он бессильно царапал шнур, непроизвольное сокращение мышц заставляло прогибаться позвоночник. Аналитик, не обращая никакого внимания на корчи оперативника, перешагнул
Егерь, извернувшись, ухватил двумя пальцами провод и резко дернул его, освобождая Макса от разъема. Гомункулус вынырнул из Системы и в тот же миг боль исчезла, мощный пси-экран накрыл находившихся в комнате людей, своих и чужих – без разбора.
– На место, стоять!
Фантом вскинул излучатель, но было слишком поздно – пальцы скованных рук Аналитика царапнули его глазницы. Шеф Департамента уклонился и рефлекторно нажал на спуск. Ролан стоял слишком близко – выстрел из длинноствольного излучателя миновал его, до костей сжигая лицо женщины. Ее пронзительный вопль прорезал пространство и тут же утих, заставив напоследок зазвенеть стекло.
Псионичка осела на пол, скорчилась, подобрала колени к подбородку.
– Рита!!!
Аналитик, отвернулся от Фантома, опустился на пол рядом с мертвой, осторожно положил пальцы на ее опаленные виски.
– Что это он делает, шеф? – Егерь озадаченно смотрел на происходящее.
Фантом подошел вплотную, наклонился, тронул Аналитика за плечо.
– Ролан, очнитесь. Вставайте. Хватит валять дурака, что за розовые сопли?
Аналитик не шевелился.
– У него нет пульса, шеф.
– Что?!
Гомункулус снова ткнулся в ботинки Фантома.
– И этот мой предок исчерпался.
– То есть?
– Им была предпринята ментальная попытка воскрешения мертвого объекта, закончившаяся летально для инициатора. Человек да не перепрыгнет меры своей.
Фантом был готов взвыть от отчаяния.
– Егерь, не стойте просто так – попробуйте поделать ему искусственное дыхание.
– Да тут и бригада реаниматоров не поможет. Он хоть пароль успел ввести?
– Нет. Он, похоже, и не думал этого делать, просто лгал и тянул время.
Кравич встал, наконец справившись с шоком, но, увидев сожженное лицо женщины, тут же согнулся в приступе рвоты.
– И это реализация твоих сорока девяти процентов, великий Макс?
– А что? Могло быть хуже.
Фантом медленно осушил стакан воды.
– Надо убрать тела. Прикройте им головы, побери вас Пустота! Сколько лет было этому ненормальному?
– Анкетных – двадцать пять, – вмешался сайбер.
Фантом с трудом разжал пальцы мертвого Аналитика, поднял девушку на руки и отнес ее в нишу. Иссиня-черные волосы рассыпались, скрыв изуродованное лицо. Ролана, оттащив, бросили рядом.
Фантом устало опустился в кресло. Посидел, положив руку на левую сторону мундира – как раз напротив сердца.
– Ну что ж, это
– И предателя Аналитика? Да у него скопился целый склад покойников.
– Да, это так. И тем не менее… Это был талантливый человек, я действительно не хотел его убивать. Он выбрал смерть сам – такую, какую пожелал.
Кравич согласно кивнул. Егерь, в отчаянии от гуманизма начальства, ритуально воздел руки к потолку.
– Ну и чего бы вы добились, сумей-таки пощадить парня и отправить в Ординарный Трибунал? Его бы все равно повесили…
* * *
Случай не слеп, он всего лишь зол и ироничен. Гибель Аналитика роковым образом предопределила дальнейшие события. Фантом, Егерь, Кравич и тщательно приведенный в бессознательное состояние Луциан провели в осаде пять часов – почти столько времени понадобилось Максу для взлома Системы. Мятежники долго не могли поверить в смерть вожака – настоящие, яростные попытки штурма начались лишь спустя два часа. Дверь отсека не поддавалась огню излучателей, она же помогала гомункулусу отражать изощренные пси-атаки.
Через четыре часа Система была взломана. Еще через четверть часа мощная пси-наводка, созданная сайбером, и переданная Сетью, накрыла командные центры мятежников Порт-Калинуса. Люди умирали или сходили с ума. Пси-атаки повстанцев ослабели. Их жертвы, придя в себя, бесцельно бродили по разгромленным улицам, плакали, искали близких, под дождем переворачивая холодные тела.
Войска, верные Сенату, брали под контроль район за районом, на то, чтобы пробиться к Пирамиде, ушел ровно час.
Через шесть часов после гибели Аналитика Фантом вступил под своды Калинус-Холла. Поломанные скамьи красного дерева уже кое-как расставили по местам. Барт встал, чтобы приветствовать народного героя Каленусии.
– Счастлив пожать вашу честную руку, Генерал.
– Я сделал все, что мог, Президент.
Рядом с главой Каленусии маячили двое. Один – светлоглазый, сухопарый сенатор Керриан, второй – полузнакомый бледный тип, с морщинистым лбом и аккуратными, словно бы выцветшими усами.
– Я рад, что вы спаслись, шеф.
– Мы коллеги?
– Да. Я – “Доктор”.
Президент Барт согласно кивнул.
– Ваш коллега раньше вас сумел покинуть нижние ярусы захваченной мятежниками Пирамиды. Во многом благодаря его ценным советам мы и продержались.
– Вы преувеличиваете мои заслуги, мастер Барт.
– Ничуть. Кстати, мастер Фантом, мы только что объявили вне закона всех мятежников. Без исключения – всех. До того момента, пока не будут подавлены беспорядки. Связь отчасти восстановили. Директивы уже разосланы в провинции…
– Что?!
Фантом почувствовал, как та самая фигуральная почва уходит из-под его ног.
– Простите, господин президент, а как вы без суда собираетесь отделять сусликов от кротов, мятежников от честных каленусийцев?