Центурион
Шрифт:
Надеюсь, ты примешь правду достойно, и не натворишь ничего непоправимого.
Остаюсь с искренней приязнью, твой мертвый друг,
Элвис Миниор Лютиан, Аналитик.”
Дослушав кассету, все трое долго молчали.
– Кто этот Элвис Миниор Лютиан? Почему “мертвый друг”?
– Понятия не имею, леди. Судя по осведомленности – кто-то из высших кругов Обзора. К тому же, в душе изрядный оппозиционер. Вы верите в то, что это… эта штука несла нам существование иное?
Белочка энергично помотала головой.
– Вы не читали Грубого Хэри, Стриж. Это совсем не такое
– Чума знает. Если бы я перестал быть собой, быть может, я бы не смог ощутить фатального изменения и был бы счастлив. С другой стороны – какой смысл в подобной трансформации?
– Не знаю. По-моему, никакого, но все это огромное искушение. За воплощенной мечтой миллионы людей ринутся на край света, согласятся на все, отдадут что угодно. Это слишком большой соблазн – теперь я отчасти понимаю Септимуса.
– Нашли кому сочувствовать, Джу. Эта сволочь отправила вас на смерть.
– Он испугался огласки.
– Он был и остался умной, дальновидной сволочью. Ставлю медный асс против конфедеральной гинеи, что у него все было просчитано – все насквозь, причем с самого начала.
– Как вы думаете, зачем он забрал ампулы со стимуляторами?
Стриж смущенно фыркнул.
– Мне не пристало выгораживать колонеля, но вынужден сознаться – это был не он. Это был я сам.
– О!
– Разума ради – не возмущайтесь, не надо ненавидеть меня сверх моих прегрешений! Первые сомнения возникли в Порт-Калинусе, когда я посмотрел на набранную Хиллорианом команду. Не сердитесь, Джу, это выглядело как тщательно отобранная команда дилетантов-смертников. Не сердитесь! Теперь я отчасти пересмотрел свое мнение. Тогда же я еще держался за надежду, что, может быть, наш друг колонель выполнит то, что наобещал мне (а наобещал он много), но все-таки предусмотрел небольшую страховку. Я собирался просто смыться “по-иллириански”, если дело обернется плохо, и я был единственным человеком в экспедиции, который безнаказанно может принимать стимуляторы в Аномалии.
– Ага, и обыска не испугались?
– Ну… Я ведь не носил их с собой.
– В рюкзаке – точно нет.
– ?
– Я слегка поворошила ваши вещи.
– Разум и Аномалия! Вот до чего доводит демократическое общество – образованные леди шарят по вещам незнакомцев, как в собственном кармане.
– Полегче, мастер Стриж – вы, кажется забыли, что сами обокрали меня.
– Я ужасно раскаиваюсь.
– Лжец. И где вы прятали ампулы, агент иллирианской тирании?
– Я еще тогда, на пустошах, нагрузил ими мешок Дирка.
– О! О! Ну и ну…
– Ага, полностью с вами согласен – идея была не самая плохая. Этакий ходячий склад…
– Идея была подлая.
– Вовсе нет. Даже если бы ваши, вернее, мои запасы обнаружили у Дирка – какой спрос с сумасшедшего?
Белочка вздохнула.
– Ночью на Лора я из окна видела человека, копавшегося в багаже. Я думала так и сяк, подозревала всех подряд. Ваша работа?
– Я же сознался – моя.
– А я подумала на Септимуса. Ну и как вам это удалось – обойти охрану?
– Ах, леди… Мир
– Ну и?
– А я нормален, я обычный человек, даже более чем обычный. Если хотите – полностью лишен даже тени пси-способностей, бездарь, глухой и тупой чурбан. Меня не видят пси-детекторы, мне безразличны их пси-турникеты, я свободен.
– Ну и?
– На Лора, той ночью, я просто отошел подальше в сторону и слегка закоротил им сигнализацию. Пока наш чуткий страж бегал как ошпаренный, я подошел и чуть-чуть, самую малость, поковырялся в вашем медицинском кейсе.
– И все?
– Все. Простые способы – самые лучшие.
– Септимус поступил очень глупо, когда выпустил вас из-за решетки.
Дезет дернул плечом.
– В силу личной заинтересованности, как раз за это не могу его порицать. Продолжай я копать ямы в Форт-Харае, кто бы откопал вас из-под битого камня?
Белочка с удовольствием отметила, что апатия разозленного иллирианца напрочь исчезла. Стриж примирительно махнул рукой:
– Давайте не будем ссориться. Что вы думаете о сути сказанного этим самым Аналитиком? Мое мнение – бред. Я не знаю, какую такую другую возможность имел про себя колонель, но извлечение пусть даже уродливого всемогущества из Аномалии явно было для него неожиданностью. Все это отдает то ли безумием, то ли обманом, а скорее всего и тем, и другим.
– А я верю Аналитику.
– Бросьте.
– Вы будете смеяться, Алекс.
– Нет.
– Если хотите – смейтесь, но я видела Мюфа.
– Что?..
– В том… месте, куда я попала, пока была без сознания, так вот – там был Мюф. Он сказал, что караулит Дверь и просил вытащить его.
– Бросьте, Джу, это галлюцинация, на ваш мозг подействовала нехватка кислорода.
Белочка вздернула бровь.
– А разве вы не заметили? – что-то изменилось. Кажется, отверстие между мирами сузилось до предела. Кто-то крепко придавил Аномалию. Теперь уникомы работают – иначе бы мы не смогли прослушать запись.
– Занятно. Может быть, Аномалии повредил взрыв?
– Нет. Септимус все это время был как безумный – когда стрелял в вас, когда отказался поговорить. У него был вид, как после тяжелого потрясения. Мне кажется, он тоже послушал кассету – еще до взрыва, потому что как раз перед взрывом он ее потерял.
– Логично. Браво, Джу. Но я не верю ничему, исходящему от Департамента. Они могли фальсифицировать все – и версию о поисках нечеловеческого источника пси-наводок, и версию о ментальных сверхвозможностях, и еще полдесятка вариаций. Это как детская игрушка – в коробочке еще коробочка, в ней коробочка поменьше… Обман вкладывается в обман, ложь в ложь и все это упорно притворяется правдой.