Цепь в парке
Шрифт:
— Если плыть по реке целый день, она тоже задышит, ведь море будет близко, и вода станет соленой. Поэтому-то я и отплываю сегодня вечером на этом пароходе.
— Вон та красивая машина и человек в фуражке — они ваши?
— Человек ничей. А машину я подарю ему, мне она больше не понадобится, и к тому же это слишком серьезная вещь.
— Если этот человек не ваш, почему же он вас ждет, ведь он же не лошадь, которая не может из оглоблей выйти?
— Потому что он не ребенок и не знает еще, что я больше
— Вы так вымазались, как же вы теперь в такую машину сядете. А он чистенький, и пуговицы у него позолоченные. Ну ладно, пока! Нам пора к маме Пуф.
Она поворачивается к ним спиной и направляется к пароходу, плотно сжимая ноги и виляя попкой.
— Знаешь, отведу-ка я ее на пароход. Там есть уборная, — говорит незнакомец вставая.
Он идет следом за ней, даже не подумав отряхнуть свой голубой костюм, стереть с него пятна мазута, масла и глины, а на спине костюм совсем как новый.
Он хочет показать, что игра закончена и что провести его не удалось.
— Королевство, замки — все это так, для шутки. Но почему же вы такой богатый, если не работаете?
— Потому что слишком долго был серьезным.
— Вы что, были важной шишкой, каким-нибудь хозяином или начальником?
— Еще похуже, защищал справедливость.
Они уже догнали Джейн, а та, хоть и согнулась чуть не вдвое, держится все так же высокомерно.
— Справедливость! И многих вы защитили? Вы что, приделывали калекам ноги?
Незнакомец развязывает галстук и крутит им в воздухе, прямо как Крыса своей цепью.
— Нет. И все же ты богиня, и я тебе поклоняюсь, даже если ты этого не хочешь. Пошли посмотрим пароход.
Джейн широко раскрывает вдруг загоревшиеся глаза, но тут же снова хмурится.
— Не могу. Я очень спешу.
— Именно поэтому я и предлагаю тебе зайти на пароход.
— Не понимаю, что вы имеете в виду, — говорит Джейн, еле шевеля губами и стиснув зубы, так что голосок ее пробивается какой-то жалкой струйкой.
— Я тоже, но все равно пойдем, — неумолимо командует незнакомец,
Он ведет их к корме парохода, к красивым белым мосткам. У входа стоит какой-то человек в черном кителе с золочеными пуговицами и в белой фуражке, он здоровается с их незнакомцем.
— Мы к вам в гости, — говорит тот.
— К вашим услугам, — отвечает человек в фуражке.
Они входят в большой, заставленный массивными кожаными креслами зал, где вместо стены круглое окошко, и незнакомец подводит Джейн к узкой дверце.
— Вот здесь, — говорит он с поклоном.
Глаза у Джейн уже не золотые, а цвета раскаленного угля.
— Я вас ни о чем не просила.
— А я тебе ничего и не предлагаю.
Она все же открывает дверь, пожав плечами и бросив укоряющий взгляд на Пьеро, словно он повинен в этом ее унижении.
А он подходит к большому окну и видит
— Это теплоход, но перевозит он сейчас только солдат. Он переплывает море.
— А это долго?
— Дней десять, а может, и больше. Все зависит от подводных лодок.
Джейн уже вернулась, говорит восторженно-радостным голосом, словно пароход уже снялся с якоря:
— Вот это вода! Как будто ее только что промыли. Я бы с удовольствием искупалась.
Незнакомец тихонько гладит ее по голове, и она не сопротивляется. И даже Пьеро не обращает на это внимания.
— Это я попросил сделать ее такой, чтобы она оттеняла твои волосы. — В его смеющемся голосе впервые сквозит едва заметная ирония.
— Теперь можете сочинять что угодно, я уже поняла, что вы обманщик. И почему это вы такой серьезный, вы ведь говорили, что больше никогда серьезным не будете.
— Я серьезный? Вот сейчас искупаюсь прямо в костюме — его не мешает простирнуть.
— Только не в бассейне, а то опять все получится серьезно. Да и вода там уж очень чистая.
— Значит, в реке?
Джейн даже вздрагивает от удовольствия, открывает дверь, ведущую в бассейн, бежит прямо к борту парохода и наклоняется над водой. Незнакомец снимает пиджак.
— Тут полно всякой дряни, вода прямо черная, а рыб не видно. А прыгать-то как высоко!
Он снимает также туфли и закатывает рукава белой рубашки.
— А как вода быстро течет! Видишь, Пьеро, как несет бумажки? А вы плавать умеете?
— Нет, конечно. Только серьезные люди прыгают в воду, умея плавать. Вот не вернусь, и ты будешь в этом виновата.
— Вы доплывете до моря? Никогда не видела, чтобы здесь кто-нибудь купался. Вот на острове, на другой стороне, я сама часто купалась, там насыпали песку и устроили для нас лягушатник.
Он снимает носки и закручивает штанины.
— Не надо, — говорит вдруг Джейн насмерть перепуганным голосом. — Я не хочу. Лучше уж в бассейне. А воду можно будет промыть еще раз.
— Теперь ты сама все принимаешь всерьез. А потом опять будешь называть меня обманщиком? Лучше взгляни мне прямо в глаза и смотри долго-долго, целую минуту, и всели в меня могущество Огненной богини.
Джейн бежит к шезлонгу, бросается на него, свертывается клубочком и дрожит всем телом под ярким солнцем. Он подходит к ней, наклоняется совсем близко и смотрит ей в глаза. Джейн понемногу успокаивается, завороженная его взглядом, а может, в ней снова проснулся задира-бесенок; но вот он уже бежит к поручням, и через секунду слышится всплеск, но где-то так далеко, что кажется каким-то нереальным.