Цербер
Шрифт:
«К черту обычную процедуру приведения себя в порядок, — подумал Михаил. — Я и так в порядке. Эта… Лена, она все-таки уехала посреди ночи, не побоялась, уехала не на тех «Жигулях», а на обычном такси, я смотрел. Но «Жигули» тронулись следом, а проводить себя она не позволила.
Умелась, как шлюха по вызову, у которой кончились ее два часа, унося купюру в чулке… Но никаких купюр я ей не дарил, вот в чем дело. Все, забыли. Через неделю-две она для всех здешних станет в прошедшем времени».
Против обыкновения Михаил с утра объявил
— Принесите три мешка муки.
Через час они будут здесь, а пока все-таки стоит принять душ. Да и Мурзика накормить.
Через час, то и дело прикрывая глаза, чтобы свериться с текстом «рассказки», Михаил спросил тезку-Мишку:
— Что думаешь?
Разумеется, Михаил доносил им только информативную часть.
— Я знаю это озеро, — сказал своим звонким тенором Петька. Кудри — лен, голубоглазый, огромный и озорной, он был вылитый Алеша Попович с картины про трех богатырей. Всегда немного поглядывал в сторону.
— Я не тебя спросил.
— Что сказать. — Тезка-Мишка оттянул нижнюю губу, как обычно в минуты задумчивости, но сейчас это было немножко игрой: Петька ведь уже сказал, что знает. — Глянуть карту…
— Вот карта. — Михаил протянул ему.
— А… Тогда так. Значит, поискать соответствующей формы водный бассейн. — Тезка-Мишка вообще был силен в точных формулировках, а сейчас еще и тянул время, ожидая, что Михаил велит Петьке продолжать. — Вот, значит, смотрим на северо-запад… Единственный подходящий по описанию объект — озеро Ляшское, триста сорок километров. Площадь… — Тезка-Мишка промерил ногтем, пошевелил губами. — Около сорока квадратов. Форма соответствует. Мыс в виде стрелки, — тезка-Мишка мигнул рыжими ресницами, — имеет место. Надо ехать, шеф.
Он единственный из группы мог, не поправляясь, называть Михаила шефом в лицо. Он был первым в группе и по стажу, и по возрасту, и по степени подчинения. Всех их Михаил собирал по одному, долго присматривался, проверял. Эти — тезка-Мишка, Петька и почему-то отсутствующий Алик — проверки выдержали.
— А где Алик, между прочим? — спросил он. — Я ему тут днями на новые чехлы для «Турбо» выдал, так он что, до сих пор гуляет, остановиться не может?
Петька отвел взгляд, а тезка-Мишка прогудел:
— Алик в больнице, шеф. Ребра и сотрясение мозга. И рука.
— Когда? Вы были? На «Турбо» загремел или кто его?
— На следующий день, как вы с ним прибыли. Он поставил машину у дома, в закутке, не сменил номера обратно. К нему прямо и пришли. Мы у него в клинике были, он плох, но держится. Надьке, жене, тоже досталось, а малая у бабки была. Мы их ищем сейчас, нюхаем. Мы думали, вы знаете. А «Турбо» сгорел.
«Вот так так. Точно — это та драка в придорожном кафе. Недаром всегда я был против драк. Да еще два трупа!»
— Милиция была, спрашивала, интересовалась?
— А,
«Не было печали, — подумал Михаил. — Уж вот где могла бы ОНА меня оградить. Не дождешься, сам выпутывайся каждый раз».
Он коротко обрисовал происшествие на сто девяностом километре, действующих лиц, приметы, ситуацию в целом.
— Не думаю, что они простят. Он еще легко отделался, странно даже.
Тезка-Мишка и Петька переглянулись.
— А что делать, шеф?
Мишка спрашивал с дальним прицелом. Он хотел получить «добро» на свои соответствующие меры. У него даже морда конопатая просветлела от предвкушения, заросшая рыжим пухом морда тезки-Мишки.
Михаил подумал, чуть улыбнулся.
— А чего хотите. Что считаете нужным в данной ситуации. Короче, пусть бой подскажет. Глядя в их заулыбавшиеся нехорошими улыбками лица, добавил:
— Но как всегда: никаких контактов с властями предержащими. Не нарушить главное правило нашей жизни и деятельности, парни. Иначе ничего обещать не могу.
Иной раз Михаил позволял себе слегка поддразнить их. Для поднятия авторитета. Это было ничего. Это не имело никакого отношения к действительному положению вещей. Они ведь только того и ждали. Льстили им тайны и манили секреты, чтоб этому всему провалиться.
Он сосредоточенно оглядел того и другого.
— Так, — сказал Михаил. — Паузу прошли. Говорите, сколько надо на операцию. Спускать такое нельзя.
— Уж это да, — басом согласился тезка-Мишка. — Нам это даже как-то не к лицу.
Михаил по пути к секретеру засмеялся;
— Если бы ты только знал, Мишка, чьи это слова, кем впервые произнесены!
— А что? А кем?..
Михаил оставил вопросы без внимания. Он склонился к створке секретера, закрыл глаза и сквозь мешанину свежих и прежних строк стал думать обо всем, что произошло за последние дни. В том ракурсе, который касался ЕЕ и выполнения поставленных ЕЮ задач.
Вопрос с Аликом, кстати, тоже мог по праву быть отнесен к выполнению задач. Куда годится, если его людей начнут щелкать все, кому заблагорассудится?
Два его помощника деликатно отвернулись. Тезка-Мишка и Петька были немного в курсе, хотя и не совсем, только начал приобщать и Алика — и вот поди же!
В таких случаях необязательно было проговаривать вслух. Дома ОНА слышала его и так.
Михаил выгребал пачки из секретера. Купюры были крупные, новые, как с Госзнака. Две пачки — особо крупных, недавно введенного образца. «Ага».
— Нате. Это — Алику на новый «Турбо». Это Надьке, чтобы сгоняла полечиться на теплые моря. А это… черт, совсем забыл, сегодня же семнадцатое, это ваша получка, парни. — Чтобы выдать получку, ему пришлось приложить и все то, что осталось из денег с лесной дороги.