Цербер
Шрифт:
— Залазь, дурак, нам в одну сторону — за этими. — Дернул подбородком, указывая, куда скрылся мотоцикл с седоками.
За первым качком виднелся второй, впереди, рядом с водилой, сидел еще мужик, вроде центровой. Игореша все сомневался, хотя на подсад было непохоже. Они бы так не действовали.
Сидевший впереди повернулся:
— Не сцы, Игорек, мы теперь вместе у Хозяина Бори. Он нас за тобой прислал, двигаем на хату. — Назвал адрес. — Ну, долго ждать?
Игореша — будь что будет — полез в машину.
— Мы их все равно не догоним, — сказал он.
— А
Глава 11
На этой открытой станции Михаилу не приходилось бывать уже года два или три. Она была конечной для одной из линий в Юго-Восточном округе города, а он жил на Западе.
Корпуса Института управления, хоть и переименованного теперь в Академию, имели тот же вид и тот же зеленоватый цвет стен из искусственного камня. Электронные часы на ближнем высвечивали цифры не полностью, часть лампочек не горела. Как в старые добрые времена…
Михаил облокотился на ограждение спиной к поездам, смотрел вниз. Платформа с этой стороны станции находилась на уровне второго этажа. Толпа пассажиров из вновь прибывшего поезда устремилась к двум лестницам на противоположных сторонах, которые вели вниз, в пешеходные тоннели.
Алик и те, что приведут его, должны ждать где-то здесь.
Михаил был против участия Бати. Он даже пошел на запрещенный прием: напомнил, что Павел и сам считает Алика уже мертвым, а письмо — ловушкой, попыткой выманить.
«Выманивать тебя, — презрительно протянул Павел. — Тоже, енот в норе».
У них проблем и без того хватает, сказал тогда Михаил, а у него, Павла, особенно. Он, Павел, что, не вник, что ему говорилось? Ему, Павлу, что, непонятно, по какому краю он ходит? Зачем усугублять? Не разумнее ли свести риск до минимума?
Он, наверное, немного переборщил.
«А ты, Братка, можешь вообще не ходить, — сказал Павел с уже заметной прохладцей. — Тебе — и верно рисковать ни в коем разе нельзя. Паренек твой знал, на что шел. Ты ведь ему деньги платил? Так что ничем не обязан. А я рискну. Подумаешь, пару лишних дырок заработаю. А ты не рискуй, не надо, здоровье береги, оно тебе пригодится на должности твоей важной».
Михаил сдержался. Помолчав, он предложил излагать план, и после краткого обсуждения план был принят.
Павел явился обратно на гоночном «Судзуки-750» и даже вытащил Михаила на балкон, чтобы похвастать видом сверху на обтекаемые обводы машины. Сказал о картине, которую они с Зиновием Самуэлевичем застали, и о том, что впавший в состояние невменяемости Зиновий спешно им, Павлом, уведен и оставлен в надежном месте, где не станет лишнего болтать. На всякий случай.
Михаил будто вновь увидел последнюю «визию», даже зажмуриваться не нужно было. На этот раз было что-то вроде прямой передачи, что ли?
«Причины и следствия, разумные объяснения и логика — теперь обо всем этом можно забыть», — подумал он. Тут же, без лишних подробностей, сообщил Павлу, что Зиновий — это четвертый. Павел закусил бороду, посмотрел косо.
«Где
«Места у меня везде есть, — важно сказал Павел, — Паша Геракл — не щенок какой-нибудь. А два колеса по дороге прикупил, теперь у вас с этим просто. Как во всем цивилизованном мире. Только права водительские в том же салоне не выдают, фотографию моментальную не лепят, не дорос сервис. Пришлось показывать те, на которых рожа еще целенькая».
Павел даже не делал вид, что говорит правду, и потом, внизу, Михаил увидел и сам. «Судзуки» был в великолепном состоянии, но, конечно, не в фабричной смазке. Просто отличная, отлаженная и обкатанная машина. Как личное оружие у заботливого хозяина. Он спросил лишь:
«Ты с документами — не засыплешься?»
«Эти чистые. Мне только в компьютер нельзя попадать. Но ведь скоро все вообще кончится, да, Братка? Совсем? — Павел покрутил носом. — Слушай, что Зиновий-то так явился вовремя?»
«Я давно ничему не удивляюсь».
…Автоматический голос сказал в очередной раз о конечной станции, о платформе справа, о необходимости не забывать свои вещи, а о чужих оставленных сообщать. Поезд ушел к депо. Там его переведут через стрелку, и он вновь увлечет доверчивых людей под землю, чтобы везти их в гуле и грохоте под всеми семью холмами города.
Цифры на институтском здании сменились. Без пяти. Одна из пятерок, составлявших число пятьдесят пять, горит наполовину.
Михаил в который раз обежал глазами пространство перед собой. Торговые ряды, рейсовые автобусы, маршрутные такси, люди, всем тесно. Отсюда уезжали или уходили пешком — в обе стороны и прямо вперед, если смотреть от платформы, через институтский комплекс и старый сад. Где-то поблизости притаился «Судзуки». Кроме того, здесь должны находиться представители еще как минимум двух заинтересованных сторон.
Михаилу было жарко под легким летним пальто. Оно было застегнуто доверху, а горло закрывал ослепительный белый фуляр. Михаила нельзя было не заметить, а заметив — не запомнить. Именно в таком виде.
— Вы не приятеля ждете? Так не туда смотрите. Вон он стоит.
Алик в сопровождении двоих пил пиво из маленькой бутылочки, прислонившись к кирпичному углу торгового ряда. Михаил мог побиться об заклад, что полминуты назад его здесь не было. Отсюда заметно, держится на последнем. Одна рука на перевязи, в цветной косынке.
— Благодарю. — Михаил, так и не глянув на подошедшего, сделал движение идти вниз.
— Несколько слов. Приятель — видите? — жив-здоров. Он подождет.
— Хорошенькое здоров. Я уж знаю, как он здоров. В больницу отправили — и здоров?
— Ну, откуда же мне знать, кто кого куда отправил. Может, и хорошо, что только в больницу, а могли — прямиком в морг. Знаете, такой шанс у каждого имеется. У него, у меня, у вас.
— Про свои шансы я и сам все знаю, — отрезал Михаил. — Если хотите говорить, мой человек должен стоять рядом. Пошли к нему, или пусть сюда приведут.