Цесаревич
Шрифт:
Казаки на любой стоянке могли уйти «на разведку», а вернуться уже с чаще симпатичными аборигенками. Были и стычки с местными, по тем же причинам, но чаще просто откупались, или, если угодно, покупали девушек. Но без греха, только венчаться, Шпанберг в этом был непреклонен, имея поддержку и у духовников и у офицеров.
Некоторые военно-торговые корабли представляли собой что-то вроде Ноева ковчега, с той лишь разницей, что речь не шла о животных, а о разнообразие людей. Тут и несколько негритянок с Африки и индуски, потом были и китаянки.
Первоначально женщин среди переселенцев было крайне мало, только менее
У Померанцева были четкие инструкции по поводу свадеб с аборигенами. Они более чем поощрялись и становились серьезным инструментом для создания системы отношений русских колонистов с обитателями тех мест, где предполагается поселение русской миссии. Мало того, каждому женившемуся предполагалось вспомоществование — единовременная премия в десять рублей. Куда тратить это серебро, после того, как Экспедиция покинула Китай, никто не знал, но тяга к деньгам играла-таки немалую роль для мотивации создания брачных союзов.
Беглых же никто не искал. И дело не только в том, что Мартын Петрович Шпанберг не хотел расходовать ресурсы и время на поиск. Важно, что вся Экспедиция была пропитана неким духом свободы. В повелении цесаревича было четко сказано о том, что человек на новых землях должен находиться добровольно, без крепости и иного принуждения. Вольтерианство? По мнению Шпанберга, наследник начитался трудов Франсуа Вольтера. Командующему военно-морскими силами Экспедиции не были чужды идеи французского Просвещения. Но так, на словах он был пресвященным, на деле же, если бы не инструкции цесаревича, то не избежать бы всем этим колонистами палки.
Однако, ежели побегут члены корабельных команд, тогда — да, Шпанберг прикажет их разыскать, наказать, а, вернее всего, забить до смерти, или бросить на съедение акулам, которых у берегов Индии хватает. Мартын Петрович был даже излишне жесток при нарушениях подчиненными порядков, введенных Шпанбергом.
В Китае Экспедицией были набраны еще люди, и получилось не только компенсировать убыль колонистов, но и превысить их первоначальное число. Более пяти десятков китайцев принято на борта русских кораблей вместе с личинками тутового шелкопряда и отростками чая. Было сильно больше желающих среди подданных уже маньчжурской династии императоров, но Савелий Данилович Померанцев, который представлял будущую гражданскую администрацию русской колонии, высказался категорически против.
При переходе через Тихий океан в Калифорнию Экспедиция потеряла фрегат. Считалось, что сильно больше кораблей сгинули в пучине, как утверждали англичане, не самого сильного шторма, но «потеряшки» в течении целого месяца приходили к месту, где река Сакраменто, такие названия давал цесаревич, впадала в Тихий океан.
Тут первенство власти сменилось, несмотря на то, что вице-адмирал Шпанберг имел намерение самоличного управления всей массой людей. Померанцев жестко поставил себя и бумаги, данные ему цесаревичем, стали лишь одним из аргументов в определении главенства, но не определяющим. Савелий Данилович был настолько накачан Петром Федоровичем на великие дела, что был готов с кулаками доказывать свое право на это, тем более, что методы Шпанберга, мягко сказать, не нравились
Между тем, у Мартына Петровича Шпанберга было немало дел, на что ему и было указано. Прописать на картах глубины, найти удобные бухты, контролировать море, не впуская никого к местам строящихся поселений. Ну и еще одно — три сотни человек поселенцев с еще четырьмя сотнями солдат должны отправляться на Аляску и уже там строить русские форпосты, причем очень желательно делать это уже сейчас, иначе с наступлением осени колонистам станет крайне сложно отстроиться и хоть как-то освоиться на новом месте. Кроме того, три корабля предназначались для Охотска и они должны туда идти и так же, разгрузившись, забирать людей Василия Андреевича Хметевского, который должен был уже так же добраться до Охотска по суше и рекам.
— Ну, и с чего начнем? — задал вопрос присутствующим на Совете колонии Померанцев.
Это был совет двенадцати человек. Нет, никто не стремился специально подводить число членов Совета под библейские нормы двенадцати апостолов, но все посчитали число символичным и хорошим знаком.
Главы ведомств встретились в большом шатре, что был поставлен на южном береге реки Сакраменто. Сидели те, кто будет определять развитие русской Америки в Калифорнии даже не на лавках, а на бревнах. Можно было уже и стулья сладить, но вот на что расходовать человеческий ресурс пока не стоит, так на комфорт.
— Так почали уже, Савелий Данилович. Мои казачки глядят леса окружные, по реке пошли вверх, видали уже и тех индейцев — в красной краске все, с луками, но не стреляли, а попрятались, — начал отчитываться будущий глава казачьей станицы «Русской», что предполагалось основать в верховьях реки Сакраменто.
— Наум Никифорович, а Ваши люди с казаками ходили? — спросил Померанцев главу метало-рудной разведки Наума Никифоровича Печного, которого в экспедицию приписал сам Демидов по воле цесаревича.
— Так опасно еще, — пожал плечами молодой, но, как в личном деле написано Шешковским, весьма разумный человек.
— А что мешает начать разведку рядом с городом, ну, будущим городом, — Савелий Данилович замялся. — Петрополем?
Такое название прозвучало впервые, и оно было инициативой, даже хулиганством, Померанцева. Еще цесаревич предлагал назвать город, которому предстояло стать центром русской колонией Новой Ладогой. Это была отсылка к начальной истории Руси, Старой Ладоге, откуда и пошла распространяться власть Рюриковичей вдоль торговых путей. Но Савелий был фанатом наследника. Не создай себе кумира! Говориться в Священном писании и Померанцев, получается, грешен, что решил назвать город в честь Петра Федоровича.
— Глины хорошие вчера нашли, но мы, как и все остальные, направлены на пахоту, нет времени все хорошо проверить даже в десяти верстах вокруг, — Печнов пожал плечами.
— Митрофан Никитич? — обратился Померанцев к главе сельскохозяйственного сектора.
— Еще четыре-пять дзен и сами справимся. Коли не посадим зараз жито, пшеницу, овес, то в наступном лете и себя не прокормим, не кажучи об Аляске. А еще потат садить, сахарный бурак, подсолнух. Земли же мало, жжем вокруг много леса, — жаловался Митрофан Никитич Горбатов.