Цейтнот
Шрифт:
– Давайте по порядку, Анна Георгиевна, не торопясь. Начнем со стола. Тетради, ручки, фломастеры, учебники.
– Он перекладывал все это довольно быстро.
– Учебники все на месте? Книжка "Воспитание щенка". У вас есть собака?
Никаких намеков на существование собаки в квартире оперуполномоченный не заметил, поэтому так удивился.
Поляницкая замерла, затем протянула руку, указывая пальцем куда-то в пустую стену. Она словно утеряла дар речи. Наконец выговорила:
–
Подбежала к трельяжу, многократно отразившему её взволнованное припухшее лицо, подхватила с полированной подзеркальной тумбочки деревянную шкатулку.
– Тут деньги лежали. Триста долларов на покупку щенка.
Вот он - след!
Через полминуты они уже были в соседней квартире. Но звонить в управление Ямщикову не пришлось. Дело в том, что за круглым столом в квартире вольного художника сидели супруги Вандлеры, сам художник Копырин и... старший оперуполномоченный капитан Рогожкин, непосредственный начальник Ямщикова.
"Вот так всегда," - слегка обиделся про себя Ямщиков, а вслух сказал:
– Нет на месте поводка, ошейника и денег на покупку собаки.
Поляницкая по тону сказанного сразу поняла - начальство приехало. Подбежала к Рогожкину.
– Мы девочкам давно обещали щенка, специально деньги отложили. Уже договоренность была с хозяевами.
Рогожкин обычным спокойным голосом поинтересовался:
– Овчарку, наверное, хотели?
– Нет, сенбернара. Девочки хотели только сенбернара.
Она замерла, прикрыла рукой глаза.
Капитан поднялся, тронул женщину за локоть.
– Сядьте, пожалуйста. Все будет хорошо.
Он выразительно глянул на Ямщикова, мотнул головой в сторону кухни. Оперуполномоченный отправился в указанном направлении.
На мощной дубовой столешнице кухонного стола пищала и шуршала, сыпала невнятной скороговоркой радиоаппаратура. Тут же сидел и пачкал отвратительной скорописью бумагу - стандартный формат, белая писчая, для пишущих машин - Женя Лестовкин.
Полковник Гераскин, выслушав по радио доклад Ямщикова, недовольно пробасил:
– Плохо работаешь, Ямщиков. Целый вечер угробил, чтобы очевидное выяснить. По бриллиантам что узнал?
– Пока ничего.
Полковник швырнул трубку.
– Прагматик!
– выругался Ямщиков и тут же стал себя успокаивать отработанной, проверенной и испытанной формулой: - Спокойно, Петрович, козырный туз ещё в колоде.
Действительно, не стоило принимать близко к сердцу нагоняй начальства. Просто есть у полковника любимая пословица: накрути хвосты, чтоб летали.
Женя сочувственно взглянул на приятеля, подвинул несколько листов со своими загогульками, местами подчеркнутыми красной пастой.
Так, что мы имеем?
"Кузнецова Лена... После уроков шли вместе, на углу расстались... Сестры Поляницкие не говорили, что куда-то собираются или кого-то ждут." Это нам известно.
"Апфельбаум Боря звонил примерно без десяти три, когда по "Культуре" началась "Русская музыка XVIII века. Бортнянский." Никто не ответил."
"Федорова Юлия звонила в 14. 10 - 14. 20... не ответили".
Жаль, никто не позвонил ровно в два часа дня, хотя время исчезновения девочек более-менее ясно. А когда подбросили пакет с отрубленным мизинцем?
Ямщиков выскочил из кухни, как черт из табакерки. Рогожкин в это время задавал Поляницкой, пожалуй, самый существенный вопрос:
– А кто из ваших знакомых способен на такое?
Поляницкая ответила не раздумывая:
– Только Ленька. Леонид, сын мужа от первого брака. Он нас просто ненавидит.
– Где он живет?
– сразу насторожился Рогожкин.
– Вы адрес знаете?
– Конечно...
Тут Ямщиков и вклинился, чего делать, конечно, никак не полагалось. Но уж очень срочный был вопрос.
– Анна Горгиевна, вы, когда почту брали, обратили внимание - сверток на газете лежал или под газетой? Вы его сразу увидели?
– Д-да, сразу... Конечно, сразу. Достала из ящика - ни адреса, ни даже имени-фамилии. Потом газету взяла...
На глазах у неё выступили слезы.
– Спасибо!
– Ямщиков упруго развернулся обратно в направлении кухни.
– Сто восьмое!
– крикнул вслед Рогожкин. Он все понял и не сердился на подчиненного.
– Знаю, - довольно буркнул на ходу Ямщиков и отдал распоряжение Жене Лестовкину: - Живо сто восьмое отделение связи, отдел доставки. Когда разносили почту по Глазырина?
* * *
– Конечно, дочек Поляницкой знаю. Кто их не знает? Дай бог мне так когда-нибудь одеваться, как они сейчас.
Молодая мама засмеялась. Саня Ерошин смех поддержал, но дела не забывал.
– Вы днем с ребенком гуляете, может, видели сегодня девочек на улице?
– А мы на балкончике гуляем, да, мой маленький? Мамке тяжело коляску по лестницам таскать.
Смирный толстощекий бутуз, сидящий на коленях молодой мамаши, довольно улыбнулся и пустил слюни. Наверное, радовался, что говорят с ним, а не с чужим дядькой в похоронном полушубке. Молодой папа, прислонившийся к косяку, прекратил бросать ревнивые взгляды и тоже довольно улыбнулся, тоже радуется, что разговор окончен.
– Спасибо за помощь, - Ерошину ничего не оставалось, кроме как откланяться.