Цезарь и Клеопатра
Шрифт:
Цезарь. Подайте мне мой ячменный отвар.
Руфий (с величайшим омерзением). Фу, дайте мне моего фалернского.
Ему подают фалернское.
Клеопатра (надувшись). Пустая трата времени – устраивать для тебя обеды, Цезарь. Мои поварята не согласились бы сидеть на такой пище, как ты.
Цезарь (уступая). Хорошо, хорошо! Попробую лесбосского.
Дворецкий наполняет кубок Цезаря, затем Клеопатры и Аполлодора.
Но
Клеопатра (умильно). Ну стоит ли об этом думать? Сегодня ты будешь, как и все другие: ленивым, разнеженным и добрым. (Протягивает ему руку через стол.)
Цезарь. Ну хорошо, один раз я готов пожертвовать своим покоем. (Целует ее руку.) Ну вот! (Отпивает глоток вина.) Теперь ты довольна?
Клеопатра. А ты больше не думаешь, что я только о том и мечтаю, чтобы ты уехал в Рим?
Цезарь. Я сейчас ни о чем не думаю. Мои мозги спят К тому же, кто знает, вернусь ли я когда-нибудь в Рим/
Руфий (встревоженный). Как? Что? Этого еще не хватало.
Цезарь. Что может показать мне Рим, чего бы я уже не видел раньше? Годы в Риме идут один за другим, ничем не отличаясь друг от друга, разве только тем, что я старею, а толпа на Аппиевой дороге остается все в том же возрасте.
Аполлодор. То же и здесь, в Египте. Старики, пресытившись жизнью, говорят: «Мы видели все, кроме истоков Нила».
Цезарь (загораясь). А почему бы нам не взглянуть на эти истоки? Клеопатра, хочешь, поедем со мной и проследим этот великий поток до его колыбели – там, в недрах неведомых стран? Оставим позади Рим – Рим, который достиг величия только затем, чтобы узнать, как величие порабощает племена и народы, коим не удалось стать великими. Хочешь, я создам для тебя новое царство и построю священный город – там, в лоне Великого Неведомого?
Клеопатра (восхищенно). Да, да, сделай это!
Руфий. Ну вот, теперь он завоюет всю Африку двумя легионами, пока мы доберемся до жареного вепря.
Аполлодор. Нет, не смейся. Это благородный замысел: Цезарь, мечтающий об этом, не просто солдат-завоеватель, но творец и художник. Давайте придумаем имя священному городу и освятим его лесбосским вином.
Цезарь. Пусть придумает сама Клеопатра.
Клеопатра. Он будет называться: Дар Цезаря возлюбленной.
Аполлодор. Нет, нет. Что-нибудь более величественное, такое, что обнимало бы весь мир, как звездный небосвод.
Цезарь (прозаически). Почему не назвать просто: Колыбель Нила?
Клеопатра. Нет. Ведь Нил – мой предок, и он бог. Ах, что я придумала! Пусть Нил сам подскажет имя. Давайте спросим его. (Дворецкому.) Пошли за ним. Трое мужчин в недоумении переглядываются, но дворецкий уходит, словно он получил самое обычное распоряжение. (Свите.) А вы удалитесь.
Свита удаляется с почтительными
Цезарь. Что это за фокусы?
Клеопатра. Ты увидишь. Это не фокусы. По-настоящему нам следовало бы убить кого-нибудь, чтобы умилостивить его, но, может быть, Цезарю он ответит и так, если мы совершим ему возлияние вином.
Аполлодор (кивая через плечо в сторону Ра). А почему бы нам не обратиться вот к этому нашему сокологлавому приятелю?
Клеопатра (тревожно). Ш-ш-ш!… Смотри, он услышит и разгневается.
Руфий (флегматично). Источник Нила, надо полагать, – это не в его ведении.
Клеопатра. Нет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме моего дорогого маленького сфинксика, придумывал имя моему городу, потому что ведь это в его объятиях Цезарь нашел меня спящей. (Томно смотрит на Цезаря, затем повелительно обращается к жрецу.) Иди! Я – жрица. И я имею власть взять это на себя.
Жрец низко кланяется и уходит.
Ну, теперь давайте вызывать Нил все вместе. Может быть, он стукнет по столу.
Цезарь. Что? Стучащие столы? И такие суеверия существуют по сие время, на семьсот седьмом году республики?
Клеопатра. Это вовсе не суеверие. Наши жрецы многое узнают от столов. Правда ведь, Аполлодор?
Аполлодор. Да. Я объявляю себя обращенным. Когда Клеопатра – жрица, Аполлодор становится фанатиком. Твори заклинанье.
Клеопатра. Вы должны повторять за мной. Пошли нам голос твой, отец Нил!
Все четверо (вместе, поднимая кубки перед идолом). Пошли нам голос твой, отец Нил!
В ответ раздается предсмертный вопль человека, полный смертельного ужаса. Потрясенные мужчины опускают кубки и прислушиваются. Тишина. Пурпурное небо темнеет. Цезарь, бросив взгляд на Клеопатру, видит, как она с горящим взором, полным благоговения и благодарности, выплескивает перед божком вино из кубка. Аполлодор вскакивает и бежит на край кровли, смотрит вниз и прислушивается.
Цезарь (пронизывая взглядом Клеопатру). Что это было?
Клеопатра (раздраженно). Ничего. Побили какого-нибудь раба.
Цезарь. Ничего?
Руфий. Готов поклясться, что в кого-то всадили меч.
Цезарь (поднимаясь). Убийство?
Аполлодор (машет им рукой, чтобы они замолчали). Тише! Вы слышали?
Цезарь. Опять крик?
Аполлодор (возвращаясь к столу). Нет, что-то грохнулось о землю. Как будто упало на берег.