Цезарь, собака-сыщик
Шрифт:
— Я? — удивленно взглянул на него Мейерс. — Женщину? Нет!
«Ах ты, хитрец!» — усмехнулся про себя сыщик, но спросил наивно:
— А хорошо бы было, если бы вы женились на этой красотке из Биркенгофа?
— Ого! Да ты уж не думаешь ли, что я влюблен в нее?
— По правде говоря, думаю, — простодушно ответил Ник.
— Ты ошибся! Я люблю только самого себя да еще две вещи!
— Это какие же?
— Кровь и деньги! — резко ответил Мейерс.
— По рукам, значит! Я держусь такого же мнения!
— Слушай,
— Какой? — удивился сыщик.
— Быть обладателем колоссального состояния!
— Ого! Как я доволен, что попал именно к вам.
Вдруг с Мейерсом произошла резкая перемена: к нему вернулся на некоторое время рассудок, он вспомнил, что он хозяин и имеет право приказывать.
— Иди теперь в курятник, Фил, — повелительным тоном заговорил он, — и зарежь курицу! Хорошенько ощипи ее и принимайся за дрова! Скоро стемнеет и мы ничего не успеем сделать.
Картер послушно вышел во двор, и вскоре раздались глухие удары топора: сыщик колол дрова, не переставая думать об Этель, зная прекрасно, в каких она руках.
Когда час спустя Картер вошел в дом, он нашел Мирона Мейерса на кухне.
Несмотря на темноту, царившую там, сыщик увидел, что Мейерс снова охвачен безумием; глаза его сверкали, как у кошки и когда он заговорил, голос звучал глухо…
— Я ждал тебя, Фил, — начал помешанный, — мне нужен помощник. Скоро я снабжу тебя страшной способностью покорять взглядом людей — и ты станешь богачом, таким богачом, перед которым Вандербильт покажется нищим!
— Хорошо бы, если бы это случилось поскорее! А то у меня еще никогда не звенели золотые в карманах!
— В той конторке, — невозмутимо продолжал Мейерс, — лежит бумага, которая мне даст десять миллиардов! Долго я над ней работал, но теперь она готова!
— Хорошая это бумага! — с видимым интересом проговорил Ник.
— Я думаю! В ней находятся адреса женщин!
— Женщин? — удивился великий сыщик.
— Да! Среди них большинство — либо вдовы, либо девушки; только очень немногие из них замужем.
— Та-а-ак, — недоумевая протянул Ник Картер. — А какое же отношение имеют все эти бабы к десяти миллиардам долларов?
— Не перебивай меня, Фил! Итак, все эти женщины обладают большим состоянием и все их богатство должно перейти к нам!
— Гмм… Что же, вы думаете они нам отдадут эти деньги?
— Должны будут отдать, потому что мы на них женимся!
— Однако… ведь в жены нам довольно двух, — возразил Картер.
— Пустяки! Мы просто-напросто выкрадем их… К каждой из них мы заберемся ночью и принудим их следовать за собой. Не правда ли, как просто?
— Да, уж проще нельзя и придумать, если только кто-нибудь из них не крикнет, и нас не схватят.
— Ну, этого не трудно избежать!
Стоит только устроить все дело так, чтобы родные подумали, что девушка добровольно убежала со мной — и дело в шляпе!
— Сколько же у вас будет жен? — недоумевал Ник.
— Дурак! — резко возразил Мейерс. — Каждая из моих жен будет жить только до тех пор, пока ее состояние не перейдет в мои руки, затем она умрет!
— Или ей помогут умереть! — с великолепно разыгранным цинизмом докончил сыщик. — Потому что иные женщины очень упрямы и не захотят умереть!
— Э! Стоит ли на это обращать внимание! Кто заартачится, того мы просто прирежем! Придумать несчастный случай или самоубийство не так уж трудно! Затем я отправляюсь в другое место, где меня еще не знают, и проделываю там то же самое. Таким образом я стану поступать до тех пор, пока не скоплю себе тысячу миллионов долларов, а устроив свои дела, я примусь за твои, тебе, я думаю, будет достаточно и пятисот миллионов.
— Да, пожалуй, этим можно удовольствоваться, — невозмутимо серьезно заявил сыщик. — Если кое в чем стеснить себя, то на такой капитал можно прожить. Ваш план так прост, что я удивляюсь, почему он мне самому до сих пор не пришел в голову.
Когда Ник Картер вскоре после этой беседы остался один в отведенной ему Мейерсом каморке, на лбу его появились глубокие морщины.
Он имел дело с очень опасным помешанным, который в своем безумии почти потерял человеческий образ и превратился в дикое животное.
Для сыщика было ясно, как день, что Мейерс, а никто другой был похитителем несчастной девушки, и теперь вся задача состояла в том, чтобы отыскать ее и освободить из-под власти сумасшедшего.
Картер не скрывал, что следить за Мейерсом далеко не легко; сыщик по опыту знал, что сумасшедшие очень хитры и предусмотрительны, затевая какое-либо преступление.
Обдумав свой план, Ник снял сапоги и с шумом швырнул их в угол; затем бросился на кровать и некоторое время ворочался на ней, чтобы она скрипела. Все это он проделал для того, чтобы Мейерс, услышав этот шум, убедился, что его «работник» улегся спать.
Через несколько минут Картер бесшумно соскочил с постели и начал готовиться к выслеживанию помешанного.
Зная, что сумасшедшие имеют обыкновение вести разговоры сами с собой, Ник решил прокрасться вниз и подслушать. Он вышел в коридор и бесшумно сбежал по лестнице.
Мейерс все еще находился в той комнате, где разговаривал с сыщиком. Он ходил из угла в угол и издавал какие-то звуки, разобрать которые не было никакой возможности.
Из кухни доносилось потрескивание дров.
Несколько минут спустя Мейерс вошел в кухню.