Чаадаев
Шрифт:
«Затерянный в умственных пустынях моей страны, — писал Чаадаев в одном из своих писем 1832 года, — я долго полагал, что я один истощаю свои силы над этой работой, или имею, по крайней мере, лишь немного товарищей, рассеянных по земле; впоследствии я открыл, что весь мыслящий мир движется в том же направлении; и великим был для меня день, когда я сделал это открытие».
Как это ни странно на первый взгляд, но Чаадаев был все-таки не вполне не прав, придя к подобному заключению.
Только слова эти, сказанные им тогда в письме к Шеллингу, надо было, конечно же, адресовать не за границу, а в будущее — это был бы самый короткий путь к взаимопониманию с другими людьми.
В 1862 году Герцен
В одной из статей этого цикла Герцен писал, вспоминая минувшее: «Титаны, остающиеся после борьбы, после поражения, при всех своих титанических стремлениях, представителями неудовлетворенных притязаний, делаются из великих людей печальными Дон-Кихотами. История подымается и опускается между пророками и рыцарями печального образа... Они остаются последними часовыми идеала, давно покинутого войском... Эти фанатические верования в осуществимость гармонического порядка, общего блаженства, в осуществимость истины, потому что она истина, это отрешение от всего частного, личного, эта преданность, переживающая все испытания, все удары, — это-то и есть вершина... Гора кончена, выше, дальше — холодный воздух, мгла, ничто. Опять спускаться!» Но почему же все-таки нельзя сразу пойти следом за этими Дон-Кихотами и почему их приходится считать Дон-Кихотами? Ведь провозглашали-то они и верные мысли! «Отчего нельзя продолжить? — спрашивает Герцен. — Отчего, — говорит он, — Монблан не стоит на Шимборозо и Гималаи не продолжает их — какова бы была гора?»
Но таких гор не бывает на земле. Это воздушный замок.
Мечта Чаадаева о жизни по законам совести была утопией, воздушным замком.
«Если ты выстроил воздушный замок, — писал Торо, — твой труд не пропал даром; именно там им и место. Тебе остается подвести под них фундамент».
Уже давным-давно в мире существует и это странное разделение труда — «чудаки» строят свои воздушные замки, люди практики подводят под эти замки фундамент.
«Воздушные замки» — это утопия, несбыточные в старом мире мечты «чудаков» о совершенном обществе. Но мир «чудаков» не вечен. На смену ему рано или поздно приходит общество, непредставимое для них, как был, очевидно, непредставим для современников Ньютона, скажем, мир современной физики.
Мечты «чудаков» — свидетельство того, что мир старой цивилизации, в котором они живут, уже начинает «жать в плечах» человечеству, а еще больше он начинает сжимать сердца людей. Размышляя о будущем, «чудаки», понятное дело, отталкиваются от настоящего (а от чего же еще им отталкиваться, в самом деле?) и потому в известном смысле не могут перейти границ этого настоящего даже в самых дерзких своих мечтах. Но «чудаки» именно отталкиваются от современности — многое в их утопиях «сфантазировано», построено по прямому контрасту с тем, что есть. Поэтому, кстати сказать, утопии — всегда критика современности, иногда весьма и весьма глубокая.
Но ведь и мир, идущий на смену старому обществу «чудаков», также возникает как некое отрицание старого общества, хотя вся история человеческой цивилизации оказывается его материальной и духовной базой, «снятой» в последующем развитии.
И удивительно ли, что многие утопии старого мира окажутся осуществимыми в новых условиях, в частности, скажем, и утопия о жизни по «законам совести».
Можно даже утверждать, замечал Грамши, что в этом новом мире — мире коммунистической действительности — многие утопические «концепции или по крайней мере некоторые аспекты их, являющиеся утопическими в царстве необходимости, смогут стать истиной» 30
30
Антонио Грамши, Избранные произведения, М, изд-во иностранной литературы, 1959, т. 3, стр. 98.
А поэтому надо, пожалуй, подождать выносить «на свалку истории» фантазии «чудаков» и утопистов. Быть может, «чудаки» настоящего — это мудрецы будущего.
Вместо послесловия
История — это вечность, зло не может взять верх, беспорядок и варварство не могут взять верх, пропасть не поглотит людей. Мир спасает себя сам, своими собственными силами; рождаясь среди горя и отчаяния, люди несут в себе нравственные богатства и способность к жертвам и неслыханным подвигам.
Я ни в коем случае не хочу, чтобы кто-либо следовал моему примеру; во-первых, пока он этому научится, я, может быть, подыщу себе что-нибудь другое, а во-вторых, мне хотелось бы, чтобы на свете было как можно больше различных людей и чтобы каждый старался найти свой собственный путь и идти по нему, а не по пути отца, матери или соседа. Пусть юноша строит, сажает или уходит в море, пусть только ему не мешают делать то, что ему хотелось бы. Вся наша мудрость заключается в математической точке, подобно тому как моряк или беглый невольник отыскивают путь по Полярной звезде, но этого руководства нам достаточно на всю жизнь. Пускай мы не достигнем гавани в рассчитанное время, лишь бы не сбиться с верного курса.
И это именно то, что хотелось бы сказать, заключая книгу о Чаадаеве.
Основные даты жизни Чаадаева
1794, 27 мая— В Москве родился Петр Яковлевич Чаадаев. В том же году скончался отец Чаадаева — Яков Петрович.
1757— Скончалась мать Чаадаева, Наталья Михайловна, урожденная Щербатова. Братья Чаадаевы — Петр и Михаил — взяты на воспитание старшей сестрой их покойной матери, Анной Михайловной Щербатовой.
1803—1812— Чаадаев учится в Московском университете, на словесном отделении. Знакомство Чаадаева с А. С. Грибоедовым, Н. И. Тургеневым, И. Д. Якушкиным.
1812, 12 мая— Чаадаев вступает подпрапорщиком в лейб-гвардии Семеновский полк. Знакомство Чаадаева с С. Трубецким, М. С. и H Муравьевыми.
1812—1814— Чаадаев участвует в Отечественной войне и в заграничных походах русской армии.
1816— Чаадаев переведен корнетом в лейб-гвардии гусарский полк, стоявший в Царском Селе. Знакомство Чаадаева с Пушкиным у Карамзина. Вступление Чаадаева в масоны.
1817, декабрь— Переезд Чаадаева в Петербург в качестве адъютанта командира гвардейского корпуса генерал-адъютанта И. В. Васильчикова.
1820, 22 октября— Отъезд Чаадаева на конгресс Священного союза в Троппау для доклада царю Александру I о событиях в Семеновском полку.
1821, январь— Чаадаев принимает решение уволиться в отставку и навсегда уехать из России. В феврале того же года Чаадаев получает отставку.
1821, июнь—июль— Чаадаев принят И. Д. Якушкиным в тайное декабристское общество.