Чалый

Сая Казис Казисович

Конь с трудом поднял голову, кое-как выпрямил передние ноги и со стоном попытался встать.

– Ну! Ну! Оп-па! Лодырь

несчастный!.. Чалый слышал раздававшиеся по его брюху удары, но боли, пожалуй, не ощущал. Наконец, он, шатаясь, поднялся и уперся трясущимися ногами в мостовую. Плюхнувшись в телегу, Вайнаускас стал остервенело раздирать ему удилами рот, потом, изогнувшись, огрел животное кнутом. Чалый не двигался. Хлестнув его еще раз-другой, Вайнаускас отшвырнул прочь вожжи и принялся лупить коня кнутовищем по голове, по хребту, по ногам... Чалый крутил головой, пытаясь увернуться от ударов, вздрагивал всем телом и пятился назад. В огромном зрачке отражался уличный

фонарь, который с каждым ударом надолго затухал, а затем вспыхивал вновь в подернутом слезой глазу Чалого.

– Отец, прекрати, отец...
– вцепилась мужу в рукав Вайнаускене.
– Скотина ведь не виновата, сжалься, бога ради...

Хнычущий голос Аницеты привел Вайнаускаса в еще большее неистовство. Он лихорадочно освободил постромки и открепил от колес валек.

– Езус-Мария, ты что это делаешь? Отвечать же будешь! воскликнула Вайнаускене и закрыла лицо руками.

На голову Чалого обрушился тяжеленный дубовый валек. Чалый зашатался и рухнул на землю. Еще удар, и огонек в карем глазу коня часто замигал, дрогнул и погас.

1975