Чандрагупта
Шрифт:
тебе один вопрос?
Пастух словно догадался, что хочет узнать брахман. Он улыбнулся и сказал:
— Ты брахман, махараджа, разве я могу сердиться на тебя? Спрашивай, о чем пожелаешь, я отвечу тебе
без утайки.
Брахман, сгорая от нетерпения, сразу же начал:
— Ты радуешь меня своей готовностью, и я спрошу тебя напрямик. Ты называешь мальчика своим
сыном, но похоже, что он не из твоего рода. Если есть что-нибудь необыкновенное в его судьбе, расскажи мне
об этом.
власти.
Выслушав брахмана, пастух немного задумался, а потом решительно сказал:
— Не буду лгать тебе, махараджа. Я расскажу тебе все, как было. Он не сын мне. Откуда взяться
драгоценному камню в лачуге пастуха? Я нашел этого мальчика грудным младенцем лунной ночью в лесу, под
деревом. Он плакал, никого не было возле него. Все мы удивлялись потом, как не тронули его лесные звери.
Точно богиня неба, мать луна, хранила его. Я поднял младенца и принес в свой дом. Я долго искал его
родителей, но так и не нашел их. На ребенке не было никаких особых знаков — ни в одежде, ни на теле. Один
только охранительный браслет. Я бережно храню его до сих пор. Так я и не узнал, кто этот мальчик и откуда. В
семье он рос как родной сын.
Выслушав пастуха, брахман некоторое время молчал, потом попросил:
— Позволь мне взглянуть на этот браслет.
Пастух из потайного угла достал горшок, в котором хранилось еще шесть горшочков, один в другом. В
последнем из них, завернутый в тряпицу, лежал драгоценный предмет. Старик с усилием развязал тряпицу,
стянутую узлом, и протянул браслет брахману. Вишнушарма придвинулся к светильнику и в его свете
внимательно и подробно изучил вещицу. Он весь задрожал от волнения, разглядев на браслете печать.
— Отец! — воскликнул он. — Отпусти мальчика со мной, отпусти хотя бы на время. Его ждет счастливая
судьба, в этом нет теперь сомнения. Но ему нужно помочь. Я многому обучен, многие науки мне известны. И
сердце мое лежат к этому мальчику. Отпусти его со мной!
Пастух, глубоко задумавшись, не сразу ответил брахману, и тот продолжал:
— Вспомни, Дашаратха отдал Рамачандру на попечение Вишвамитры1, и тот обучил царевича всем зна-
ниям. Так и я готов обучить всем наукам твоего сына. Ты ни о чем не беспокойся. Да будет тебе известно: отрок
этот — царское семя.
Старый пастух не знал, что и ответить брахману. Мучительна была для него мысль отдать сына,
расстаться с мальчиком, которого он столько лет растил с великой любовью. Но сам мальчик подсказал решение
отцу. Он не слышал начала разговора старших, но когда узнал, что брахман просит взять его на свое попечение,
ему это так понравилось, что он
— Отец, отдай меня брахману! Не тревожься за меня. Ты знаешь греков, ты видел их раджу. Сколько раз
ты рассказывал мне, каков он собой, какой у него наряд, какой могучий конь под ним. Ты всегда говорил “Чтобы
разгромить наших врагов, нужно быть очень смелым и сильным”. Отец, с твоего благословения и милостью
этого махараджи мудрецов я научусь искусству воина, настоящей доблести и силе. Я верну наши земли, отнятые
у нас коварным врагом. И у нас будет такое же могучее, свободное царство, как у раджи Магадхи. И тогда ты,
отец, сможешь отдохнуть от горя и забот.
При словах о Магадхе и ее радже обида и гнев вновь ожили в душе брахмана.
— Нет, сын мой! — воскликнул он. — Ты можешь мечтать о большем. Знай, твоим будет и престол
Магадхи!
1 В и ш в а м и т р а — ученый брахман, наставник царевича Рамы, подвигам которого посвящена эпическая поэма
“Рамаяна”.
Гла в а I
ПРОЩАНИЕ
Каких только деревьев, каких трав нет в густых гималайских лесах! Это не выдумка, когда говорят, что
Гималаи — родина чудесных растений. Сами по себе растут здесь веками диковинные травы, гибкие, ползучие
лианы, большие и малые деревья, самые высокие из которых целуют небесный свод.
В глубоких дебрях Гималаев укрылась небольшая обитель, под названном Чанакья-ашрама1, по имени ее
главного наставника — брахмана Чанакьи. Расположилась обитель Чанакьи на берегу небольшой, но очень
живописной речки, которая дальше в своем точении впадала в Брахмапутру. Поток мчался стремительно, как
ветер, и может быть, именно поэтому река носила имя Марудвати2. Только в том месте, где находилась обитель
Чанакьи, ее течение было не столь буйно. Наставник ашрамы славился своей ученостью, равно как и
вспыльчивым, горячим нравом. Чанакья знал все четыре веды со всеми их толкованиями и добавлениями. И
поистине, если кто в те времена и заслуживал имени и положения кулапати3, так это был именно он. В обитель к
нему приходили за опытом многие брахманы и стремящиеся к познанию священных наук сыновья брахманов
— так широко распространилась о нем слава. Даже вождь гималайских бхилов4 очень его почитал. Около
двухсот учеников было у Чанакьи, не считая тех, кто учился уже не у него самого, а у его питомцев. Не все здесь
обучались жреческой премудрости, некоторые постигали и науки кшатриев5. И брахманы и кшатрии изучали у
него “Аюрведу”, “Кашьянасанхиту”6 и другие священные книги. Одним словом, в обители Чанакьи все было