ЧАПАЕВ — ЧАПАЕВ
Шрифт:
В результате, Семен оказывался перманентно одинок, и это несколько даже отражалось на его костюме, подолгу сохранявшем и незаметные мужскому глазу случайные пятна, и даже небольшие отверстия на обшлагах рукавов. Пуговиц тоже обнаруживался зачастую не весь комплект.
— Бедняжка какой! — думали о нем некоторые иные особы, перед тем, как в очередной раз идти на приступ его личности.
29
Парадный вход лучшей отечественной киностудии, как известно, украшен колоннами. А перед ними кусты и скамейки. Если
Это если выскочит вдруг угорелый ассистент и бросится к вам с предложением.
Или, наоборот, матерый постановщик глянет искоса, проходя мимо, а потом вдруг повернет, еще разок пройдется, да и подошлет того же ассистента. Если же вы — особа женского пола и недурной наружности, то и сам подсядет с третьего раза, и сообщит, глядя прямо в глаза, что вы аккурат подходите ему на самую главную роль со словами.
Наконец, можно просто бесплатно наслаждаться зрелищем дефилирующих туда-сюда кинозвезд и даже поймать на себе их мимолетный взгляд.
Тогда публика еще не знала, что кино снимают кинорежиссеры, и от них тоже зависит хороша ли выйдет картина. Все хотели знать только артистов и их награждать славой и популярностью. Именно с актерами и стремились заводить интересные знакомства.
Дочь Поликарпа Шторма, молодой ученый — химик Шторм Раиса не была исключением. Правда, она, хоть и любила искусство кино без памяти, никогда не садилась на эти скамейки под сиренью.
Но за месяц до драматических событий на съемках, она как раз там почти случайно оказалась. Будто черт тогда ее толкнул, взяла и подкатила к этим кустам на личном автомобиле.
Там она остановилась и принялась выглядывать в окошко «москвича», искоса контролируя ежесекундные перемены своей наружности в боковом зеркальце заднего вида.
Раиса была «автолюбитель» и, проезжая мимо киностудии, подумала почти невзначай, что не будет худо, если она постоит полчасика тут, напротив. Вдруг ей повезет, и сам Семен Ворон возьмет, да и выйдет из дверей.
Как уже было отмечено, с момента гибели папаши дочь развилась и достигла неимоверной красивости. Могли бы, впрочем, найтись ценители, рассудившие, что наружность ее совсем не так хороша, а напротив, самого гадкого свойства, дело вкуса. Важно отметить, что спокойные оценки здесь не годились, равно, как и нельзя было отыскать в лице этой женщины бледных красок.
Словом, на эффектность ее наружности смело можно было рассчитывать. Многие выходившие с киностудии немедленно обращали издалека на нее внимание, и мало кто из них усомнился в том, что и она артистка, только сходу не могли припомнить из какой картины или театра. Тем более в «москвиче». Так что Раиса себя еще недооценила по неведенью.
В очередной раз открылась тяжеленная дубовая дверь, и из нее, будто по заказу, появился сам артист Ворон. Казалось, нимб из цветных лучей окружал его. В руке он держал хризантему, полученную только что на выходе со студии
Буквально все вокруг моментально узнали его и жадно впились в известность ненасытными глазами, оставаясь при этом недвижимы. При этом у всех онемели, как водится, языки.
Одна Раиса смогла справиться с собой и моментально выпорхнуть из «москвича» навстречу. Позже она с удивлением отмечала, что ее «ноги сами вынесли», помимо умственного решения.
Артист, впрочем, довольно надменно смотрел поверх сидящих и снующих мимо незначительных персон, хотя тут же почтительно раскланялся с, как всегда озабоченным, режиссером Якиным.
— Семен Семенович, прошу вас! — прорезал вечернюю тишину гортанный крик Раисы, — Уделите мне только одно мгновение вашего драгоценного времени, — резко снизила она тон, заметив, что услышана слишком всеми. — Я вас нарочно здесь жду…, я так взволнована! — почти задохнулась она, — Скажите, вам в какую сторону нужно?
— В каком смысле? — величественно повернулся артист к женщине. Лицо его выражало изумление и как бы неокончательное пробуждение ото сна.
— Ну ехать, Семен Семенович. Я могла бы подвезти вас. У меня личный автомобиль и…
— Вы кто? — довольно тупо поинтересовался артист.
— Я ученый, химик, Раиса Шторм, — протянула женщина руку дощечкой. — Нелепое такое имя у меня, не правда ли..?
— Ну уж и нелепое, — снисходительно перебил ее Семен, — у меня вон еще нелепей, однако же ничего, управляюсь…Или вот взять художника Шишкина…
— Вы мужчина, вам можно, — всплеснула руками Раиса и зашагала рядом, в ногу, несколько отжимая знаменитость в сторону «москвича».
— Пожалуй, я поеду. Меня, правда укачивает, — Семен, поддавшись натиску, двинул в сторону единственного в поле зрения личного автомобиля.
— Возьмите монпасье! — нежно и не своим голосом проворковала Раиса, кокетливо громыхнув жестяной коробочкой и одновременно открывая дверцу. При этом она успела заметить все любопытные взгляды окружающих и все, расставленные вдоль стен рекламные щиты, с каждого из которых, прищурившись, взирал на прохожих сильно преувеличенный Ворон, собственной персоной.
— Помогает? — Семен заинтересованно ухватил щепоть леденцов, уместившую треть содержимого, и мигом отправил в разверстую пасть.
— Даже детям! — воскликнула красавица, с пол-оборота заводя машину.
— Режиссер, мерзавец! — захрустел конфетами Семен, начиная грассировать, как француз и по барски, сколько позволяло пространство, развалясь на сидении. При этом он вдруг поменял тон на доверительный:
— Просто свинья и все! Представьте, испортил мне все настроение. Пристал, как банный лист со своим Фройдом. Ладно бы хоть какой-нибудь талантишко имел. Я работаю словно вол. Вы бы знали, как я вам завидую! Вы занимаетесь химией, это такая прелесть и без всяких там Фройдов. Еще надо посмотреть, что это за Фройд? Какой-нибудь извращенец! А ведь я художник, а не ремесленник. Я один против всех!