Чарли
Шрифт:
Меня зовут Максим Фадеев. Но для всех, кроме родителей, я Макс Фэйд. Я родился в девяносто третьем, а пять лет спустя отец переехал в Америку и забрал нас с мамой. Он ученый-физик и неплохо разбирается в программировании, но после развала Союза оказался не у дел. Лихие девяностые накрыли нас с головой, "мозги" хлынули из страны как из прорвавшей трубы. Статьи отца по достоинству оценили за океаном, пообещали визу, рабочее место, очень неплохую зарплату и помощь с гражданством.
Если бы не я, родители наверняка бы отказались.
Не видя никаких перспектив и беспокоясь о моем будущем, папа принял приглашение Массачусетского технологического института, и мы навсегда покинули Россию. Я был совсем маленьким, никого особо не знал и ни капельки не расстроился, а вот мама сильно переживала и не могла сдержать слез, прощаясь с родными и близкими.
К школе я уже ничем не выделялся среди местных ребят. Язык знал отлично, даже лучше сверстников, но и родную речь не забывал. Россия казалась мне загадочной и притягательной страной, где я оставил частичку себя, поэтому ее историю я знаю так же хорошо, как и американскую. Хотя предмета такого в школе и вовсе не было, в отличии от русского языка. Все изучал самостоятельно, отец никогда не скупился на книги.
После школы поступил в колледж на факультет графического дизайна. С детства люблю рисовать и добился каких-никаких успехов, так почему бы не развивать талант? Денег водилось в достатке, мы ни в чем себе не отказывали и никогда не брали кредитов, вот и за три года обучения заплатили сразу. И даже сняли маленький уютный домик в небольшом городишке Сент-Крузе, штат Колорадо, где и находится колледж.
Первый курс закончил с отличием, после экзаменов полтора месяца отдыхал на побережье солнечной Калифорнии. Вернувшись, сразу взялся за учебу - к любимому делу отношусь очень трепетно и с полной отдачей. До начала занятий оставалось еще две недели, поэтому не особо напрягался: один день посвящал повторению теории и работе в графических редакторах, следующий - встречам с друзьями или игре в приставку.
Так продолжалось до тридцатого августа, а потом... Потом произошла череда очень странных событий, раз и навсегда изменивших мою жизнь. Но обо всем по порядку.
День начался как обычно. До обеда я рисовал в фотошопе, затем наскоро перекусил и решил немного отдохнуть. Включил телек, пощелкал каналами, и тут в дверь постучали. Без всякой задней мысли потопал открывать. В Америке постоянно кто-то шастает по домам: проповедники, коммивояжеры, рекламщики, соседи могут навестить или друзья заглянуть в гости. В Сент-Крузе всего две тысячи живет, почти все друг друга знают, городок очень тихий и спокойный.
Никаких поводов настораживаться, а уж тем более звонить 911 не было. Хорошо хоть по старой маминой привычке сперва посмотрел в глазок. На пороге стояла девушка - на вид типичная бродяжка. Здесь нищих ни разу не встречал, зато в крупных городах типа Лос-Анджелеса их пруд пруди. Удивился еще, откуда ж ее сюда занесло.
Высокая, с растрепанными светлыми волосами, в грязном шерстяном свитере и порванных на коленях и бедрах серых брюках.
Впрочем, ничего удивительного. Сент-Круз стоит у подножья Скалистых гор и окружен дремучими лесами, где и медведи не редкость. Какого черта девчонка шастала там - вопрос, но задавать его никто не собирался. Мало ли. Вдруг наркоманка какая или беглая преступница. Да, мой дом с краю, но это не значит, что хозяин открывает всем встречным поперечным.
Девушка не уходила, но больше не стучала. Притворился, будто никого нет, и на цыпочках потопал в гостиную, как вдруг позади громко хрустнуло. Дверь прочная, замок надежный, а тут их словно тараном снесли.
Не успел обернуться, как что-то ударило в спину - что-то вроде взрывной волны - но швырнуло не на пол, а подняло и прижало к потолку. Грудь сдавило, аж глаза на лоб полезли. Не мог ни кричать, ни толком дышать. Лишь с ужасом смотрел, как оборванка вошла в кухню и бесцеремонно залезла в холодильник.
В американских домах первый этаж обычно не разделяется ни стенами, ни перегородками. Вот прихожая, тут же гостиная, а рядом кухня. Поэтому со своей, так сказать, колокольни прекрасно видел, как налетчица с остервенением голодной собаки пожирает все подряд. Несмотря на охвативший ужас, подметил одну немаловажную деталь. Девчонка с одинаковым аппетитом совала в рот и овощи, и сырые яйца, и сосиски вместе с упаковкой, хрустя скорлупой и полиэтиленом.
Обреченно взирая на это безобразие, молил бога, чтобы офицер Купер проехал мимо. Наш единственный полицейский очень придирчивый и дотошный, и уж наверняка бы заметил взломанный замок и прилипшего к потолку парня.
Но шериф Купер патрулировал город всего дважды в день - чаще не требовалось, однако я все равно истово молился. Ничего иного не оставалось.
Насытившись, грабительница повернулась в мою сторону и подняла руку, широко расставив пальцы. Не знаю, что она намеревалась сделать, но силы ее подвели. Она пошатнулась, закатила глаза и рухнула как подкошенная, а следом на диван шлепнулся и я. Хорошо хоть прибрался на нем перед учебным годом, иначе перелом и пара колотых были бы обеспечены.
Вскочив, первым делом бросился наверх, в спальню, где под кроватью пылилось единственное оружие - бейсбольная бита, которой в школе я на самом деле играл в бейсбол и перевез на новое место как память.
Надо было что-то сделать с девчонкой, прежде чем звонить в полицию. Очухается, и мне наверняка не поздоровится. Если она владеет силой как чертов Дарт Вейдер, то сплющить черепушку или свернуть шею не составит никакого труда.
Но когда спустился, незнакомка лежала на том же месте, едва дыша и легонько подергивая ногами. Нависнув над ней, занес биту для удара. По закону это чистой воды самозащита, ни один суд меня не посадит. Особенно когда выяснится, что девка на самом деле наркоманка или сбежала из тюряги. Проникновение со взломом, телесные повреждения (на спине синяк сто процентов останется) и грабеж - более чем веские поводы для обороны.