Чародеи с Явы

Оттен Мэрри

Тёплый солёный ветер клонит рисовые стебли. Колышутся на воздушных корнях мангры, похожие на недвижных цапель, — чахлая зелень над грязью болот. Серо-голубое пространство подёрнуто рябью. Отовсюду сочится влага — наступил долгожданный сезон дождей.

Мадурцев легко отличить от яванцев: у них резко очерченные скулы, впалые щеки, выпуклые лбы. Мадурцы делят с ачинцами, живущими на Суматре, репутацию наиболее фанатичных мусульман в стране. На всех без исключения — чёрные шапочки, чёрные полотняные одежды.

Мадурцы живут очень обособленно. В мадурской деревне каждый дом отделен бамбуковым забором. Только в центральном общинном доме на сваях после работы собираются мужчины.

Мадурцы — выносливые, гордые люди, долго помнящие обиды.

По

берегам живут рыбаки. Ловят рыбу мужчины, вплавь тянущие сети. Увы, этот изнурительный способ малопродуктивен: пловцы больше распугивают рыбу. Практикуется и другой способ, когда на мелководье закидывают небольшую сеть на бамбуковом удилище. Подождав, пока мелкая рыбёшка успокоится, сеть резким движением выдёргивают из воды. Мадурца-рыбака легко узнать по островерхой шляпе из плетёных бамбуковых листьев.

Столица острова — Памекасан — расположена на южном берегу. Недалеко от неё в Бангкалане после отборочных соревнований устраивают финал праздника карапан-сапи.

Карапан-сапи— это гонки быков на дистанцию сто десять метров, в которых встречаются экипажи главных деревень острова. Двух молодых бычков запрягают в оригинальные сохи без сошника: к деревянному расписному ярму крепятся параллельные носилки, концы которых волочатся по земле. «Водитель» этого бесколесного экипажа держится за вертикально поставленный, изогнутый на конце штырь. «Беговой плуг» хорошо скользит лишь по очень сухой земле, что весьма редко бывает в сентябре: в Индонезии это разгар мокрого сезона.

Отборочные соревнования устраиваются с 1 по 5 сентября. Из сорока участников выявляют двадцать четыре лучших. Чемпион Мадуры определяется в финале.

Плотно сбившаяся толпа болельщиков на площади Бангкалана едва оставляет свободным травяное поле для гонки. Зрители — мужчины и женщины — заключают пари и заносят их на длинные бумажные полосы. Хотя Коран формально запрещает азартные игры, эти ревностные мусульмане остаются в душе типичными индонезийцами с их любовью к риску и бесконечным обсуждениям. На деревянных трибунах колышется море чёрных шапонек; толпа, похоже, нисколько не страдает от нестерпимой влажной духоты. Сверкают белозубые улыбки и возбуждённые, полные вызова взоры.

Прямо возле арены под ногами животных расселись деревенские музыканты, приехавшие подбодрить своих: музыка звучит крайне воинственно, по такому случаю оркестранты не жалеют сил. Пронзительно трубит теромпет, колотят по полым стволам бамбука палочки, из глоток вырываются бравурные песни. Во время состязаний мадурцы расходятся до крайности, до неистовства. И, надо думать, поддержка зрителей не напрасна: чувствуя её, и соревнующиеся, и быки рвутся в бой.

Кортеж трогается. Упряжки, предводительствуемые оркестрами, появляются на арене. Начинается парад-представление. На концах ярма у быков болтаются зонтики, привешенные для красоты. Над каждым экипажем поднят флаг, на лбу у быков — порядковые номера. Плуги, раскрашенные в ярчайшие зелёные и жёлтые цвета, трепещущие вымпелы, красно-белые индонезийские флаги создают празднично-цирковую обстановку. К громыханию оркестров примешивается усиленный громкоговорителем голос объявляющего: он выкликает названия деревень, выставивших свои упряжки на карапан-сапи.

Пройдя круг, соревнующиеся заходят за белую линию старта. Здесь они обмахивают нежные части быков перьевыми метёлочками, смоченными наперчённой водой! Животные, и без того возбуждённые громыханием музыки и обилием людей, готовы кинуться вперёд очертя голову. Их едва-едва удерживают болельщики за кольцо в ноздрях, а то и просто за хвост. Прежде чем отпустить животных со старта, односельчане хлопают быков по спине. Как же, дело идёт о чести деревни!

Быки шумно втягивают воздух, экипаж дрожит, слышатся восклицания. Но вот судья становится между двух упряжек, поднимает флажок, наездники берут в руки длинные бамбуковые погоняла. Одетые в чёрное, да ещё с угрожающе поднятой палкой, они становятся похожими на зловещих демонов. Фанфара

судейской коллегии напоминает о старте. Жокей перекидывает через плечо тонкую белую ленту и прижимается животом к вертикальному штырю; босые ноги на деревянных полозьях составляют две другие точки опоры.

Все в напряжений ждут сигнала, когда люди и быки рванутся вперёд. Мадурцы исторгают вопль и в самозабвении разом опускают бамбуковые погоняла. Сухой удар устремляет экипажи вперёд, водитель хлопает быков деревянной щёткой, утыканной колючками. Выбросив в сторону одну руку, второй колотя в бок быка щёткой, вытянув шею над ярмом, мадурский жокей умудряется ещё при этом держать равновесие! Порой нога его соскальзывает с полозьев, и тогда человек, точно птица, летит вместе с экипажем. По мере того как противники приближаются к финишу, в толпе нарастает гул. Это уже не крик, а сплошной рёв!

На финише быки не замедляют бег, а, наоборот, ещё энергичнее врезаются в толпу. Они рассекают людское месиво, как корабль воду, и парни изо всех сил цепляются за хвост животных или хватают их за ноги. Наконец бешеные плуги останавливаются. При этом нередко бывают несчастные случаи: быки мчатся не строго по прямой, а мотают экипаж из стороны в сторону, сбрасывая жокеев с полозьев.

Состязания происходят утром, а к полудню уже заканчивается раздача призов. Раскинув руки, победители совершают круг почёта. На трибунах и на поле ликуют односельчане, одним словом, царит атмосфера, как после матча по футболу или регби. Быков-победителей выводят из загона и метят калёным железом. Клеймо накаляют не в кузне, а на той же жаровне, что служит для приготовления сате. Несколько человек крепко обхватывают животное за шею, повисают у него на хвосте, а продавец шашлыка ставит на шкуру победителя метку «К», что означает «карапан-сапи». Многократные победители буквально испещрены этими знаками, и это резко повышает стоимость призёров.

Естественно, большое стечение народа не обходится без торговцев. Со всех концов острова прибывают тележки со съестным: возле арены мальчишки предлагают мороженое с кокосовыми орехами, доставая его из высоких жестяных бидонов, в стаканах плещется сок копры со льдом.

Под деревьями вокруг земляной насыпи начинается ярмарка…

Перенаселённость острова вынуждает мадурцев эмигрировать на Яву. Уже в 1930 году на востоке Явы насчитывалось больше мадурцев, чем насамой Мадуре.Кстати, в этом районе и поныне говорят в основном по-мадурски. На южном побережье Восточной Явы переселенцы нашли землю и возделывают сахарный тростник. Сегодня в округах Пасуруан и Бесуки разбиты крупнейшие сахарные плантации, перемежающиеся с посадками кукурузы. Посадки ведутся по старинке: женщины, согнувшись пополам, втыкают с размаху, помогая всем телом, острие мотыги в землю. В узкую щель бросают несколько зёрнышек маиса.

Вдали вырисовывается конус вулкана Бромо — по поверью мадурцев, это обитель духов. Ежегодно жители долины ночью поднимаются по его склонам, чтобы на заре бросить в громадный (больше семи километров в диаметре) кратер приношения: мелкие монетки или барана. В давние времена, говорят, в жертву приносили новорождённого младенца или юную девушку.

В Маланге, в девяноста километрах к югу от Сурабаи, два каменных гиганта сторожат вход в исчезнувшее строение — его поглотили речные наносы. У гигантов одновременно и свирепый, и добродушный вид: змея обвивает грудь, из-под пышных каменных усов торчат клыки. Что они охраняли? За их спиной видны остатки каменного бассейна, наверно, для ритуальных омовений. Сейчас в нём плещутся ребятишки. Когда были изваяны гиганты? Одновременно со статуями чанди [33] , что стерегли незаконченный погребальный храм, где стояли изображения Шивы?

33

родовое название средневекового индуистского или буддийскогс храма в Индонезии