Шрифт:
Рыжик
Гоша сидел дома и сочинял стихи. У него была легкая простуда, температуры не было. Однако, несмотря на его рвение, мама в школу его все же не пустила, и предложила пару дней посидеть дома. Гоша не любил сидеть дома, но, как человек разумный, подчинился.
На улице была сырая, промозглая погода, как всегда бывает осенью. Деревья стояли голые, утопая в желтых коврах листьев.
Гоша сочинял стихи. Но сочинение стихов было ему навеяно, совсем, не погодой и сидением дома. А другим. Гоша был влюблен. По крайней мере, ему так казалось. Он был влюблен в свою одноклассницу, с которой вот уже три
Гоша вспоминал, как она впервые пришла к ним в класс, перейдя из какой-то школы на окраине города.
Дверь тогда открылась, и классная руководительница вошла вместе с широко улыбающейся девочкой. Представила ее.
— Это Таня Солнцева. Прошу любить и жаловать.
Гоша, увидев ее тогда, сразу подумал: «Фамилия очень соответствует цвету ее волос. Она, как рыжее Солнышко».
Ее посадили сразу с ним. Он единственный в классе сидел без пары.
Таня Солнцева была очень активной девочкой. Быстро сдружилась со всеми в классе. Но особенно у нее хорошо получалось общаться с мальчишками.
— А я с детского садика дружу с мальчишками, — объясняла она, когда ее спрашивали, почему она все время проводит среди мальчишеской половины класса.
Гоша был стеснительным мальчиком, но очень начитанным и рассудительным. Если кому-то что-то было не понятно, все шли к Гоше. У него даже было прозвище: «Человек-энциклопедия». Единственный человек в классе, у которого была целая библиотека всех мыслимых и немыслимых энциклопедий. Гоша часто любил начинать свои фразы со слов: «А вот в энциклопедии сказано…»
Таню Солнцеву начали сразу называть Рыжиком. В предыдущей школе ее называли Солнцем. Но Лаврик, классный заводила, сказал, что она больше похожа на Рыжика. Он любил придумывать прозвища, был всегда в центре внимания, и был такой же активный, как Рыжик.
Тане нравился Лаврик. Она все время пыталась быть с ним рядом.
Гоша сразу проникся к ней чувством. Она ему понравилась. Но когда она только появилась, он считал, что еще не любил ее. И вот, к нему пришло это чувство. Он пытался завоевывать внимание Рыжика, как только мог: объяснял ей задачи, рассказывал о писателях, странах, исторических персонажах. Но видел, что она по-прежнему не равнодушна к Лаврику. А Лаврик… А Лаврик не замечал Рыжика. Вернее замечал, но не обращал внимания на нее, как на девочку. Она его больше интересовала, как «свой парень», один из компании, с кем можно было интересно провести время. Рыжик страдала из-за этого. А Гоша страдал из-за Рыжика.
Гоша уже почувствовал, что любит ее. И хочет, чтобы ее внимание доставалось только ему, а не Лаврику, который не способен на высокие чувства.
И вот, заболев, и оставшись сидеть дома, Гоша решил написать Рыжику стихи, объясниться в своих чувствах. Он решил, что напишет стихи и отправит Рыжику по почте.
«Ты лучик солнца яркий, светлый. Ты для меня один заветный. Один, мой нежный, милый друг. Ты рядом-радостно вокруг. Ты далеко — и грустно мне… Смотрю на звезды приГоша решил, что в письме не будет подписываться полным именем. Просто поставит первую и последнюю буквы своей фамилии — Д-в, то есть Дементьев. Настоящие поэты, а тем более, влюбленные поэты, как думал Гоша, не должны бравировать своим именем. Он был стеснительным и скромным.
Гоша закончил стихотворение, набрал его на компьютере и распечатал. Затем положил письмо в конверт и заклеил. Он, конечно, мог отправить Рыжику по электронной почте свое стихотворение, причем с незнакомого Рыжику адреса, но решил, что обычной почтой будет гораздо лучше, потому что это романтично, и так поступил бы настоящий влюбленный поэт. На конверте в графе «обратный адрес» Гоша печатными буквами написал только город, улицу и номер дома. Квартиру писать не стал. В графе «получатель» Гоша написал адрес Рыжика, также печатными буквами.
Вечером, когда пришла мама, Гоша попросил ее выполнить просьбу: отправить утром по почте письмо. Мама посмотрела на Гошу внимательно, но ничего не спросила, и сказала, что просьбу его выполнит.
Гоша прикинул, что письмо должно прийти к Рыжику дня через три-четыре, поскольку они жили совсем рядом, в одном доме, но в разных парадных.
А через четыре дня Гоша уже должен был пойти в школу.
Через четыре дня Гоша, сидя за партой, внимательно наблюдал за Рыжиком.
«Получила или не получила письмо», — озадаченно думал Гоша.
Судя по тому, что отношение к Гоше со стороны Рыжика никак не изменилось, Гоша делал вывод, что его письмо она еще не получила.
— Как дела, Рыжик? — спросил Гоша Рыжика. — Тебе не было грустно?
— А чего я должна была грустить? — озорно улыбнувшись, вопросом на вопрос ответила Рыжик.
«Нет, не получила» — печально подумал Гоша.
И вдруг… Вдруг он увидел возле нее тот самый конверт. Тот самый конверт с его печатными буквами.
«Значит, получила!» — подумал Гоша. «И никакой реакции! Как же так?! Можно же было что-то мне сказать?» Гоша был очень расстроен.
На перемене к Рыжику подошел Лаврик.
— Таня, пойдем пройдемся? — спросил он ее.
— Да, конечно, Лаврик! — ответила Рыжик, улыбаясь и глядя преданно ему в глаза.
И тут, она взяла в руки тот самый его, Гошин, конверт, с его стихотворением, и, обращаясь к Лаврику, произнесла:
— Я так давно ждала, что ты мне скажешь что-то приятное. А ты не только сказал, но написал столько хороших слов, да еще и в стихах. Я даже подумать не могла, что ты еще и поэт.
< image l:href="#"/>Гоша побледнел. А Лаврик взял за руку Рыжика и вышел с ней из класса.
Гоше хотелось плакать.
«Как же так?! Как же так?! Ведь это мои стихи, мое признание! При чем здесь Лаврик?» — думал, хлюпая носом Гоша.
Он не мог понять, почему вдруг Рыжик подумала, что написал ей стихи именно Лаврик, а не он. Да, он не подписался полностью, но сокращения Д-в и его обратного адреса, пусть и без номера квартиры было достаточно, чтобы понять, что это он. Он, а никто другой!