Чародей и сын

Сташеф Кристофер Зухер

Некоторые мужчины покраснели от смущения и одарили женщину мстительными взглядами, но она смотрела на Рода, обуреваемая праведным гневом, и взглядов мужчин не заметила. Род понимающе кивнул. Он был готов поверить, что на такие пакости колдунья уж точно была способна.

— Самые страшные из ее деяний вы небось видали, — мрачно пробурчал пожилой крестьянин. — А уж это самое она творила, платили мы ей дань или нет.

Женщина кивнула.

— Наши сыновья.

— То и дело, — добавил другой крестьянин, — она заманивала к себе парней и забавлялась

с ними, как с игрушками. И когда кто-то из наших ребят не возвращался домой до темноты, мы уж точно знали — он совсем не вернется, хоть плачь, хоть рыдай.

Магнус сдвинул брови.

— Она никого не отпускала?

— Пара-тройка вернулись. Элбер, слышь-ка!

Крестьянка ткнула локтем в бок пожилого мужчину. Он стоял посреди толпы с отсутствующим видом. Мужчина вздрогнул, повернул голову к женщине.

— А? — рассеянно спросил он.

— Вот такие они домой возвращались, — с состраданием объяснила женщина, — те немногие, кого нам довелось увидеть снова. Как бы и не сам человек, а труп ходячий.

Магнус взглянул в пустые глаза крестьянина и поежился.

— Ну все, теперь она больше не станет вам докучать, — решительно проговорил Род. — Пожалуй, вы могли бы сорвать все то Холодное Железо, которым она обвешала свою башню, чтобы Маленький Народец мог войти туда и изгнать всякую нечисть. Требовать от вас уплаты дани колдунья уж точно не станет, и я сильно сомневаюсь, что вы еще услышите о ней.

Крестьяне возликовали, а женщина, стоявшая ближе других к Роду и Магнусу, крикнула:

— Благослови тебя Бог, отважный рыцарь!

— Не премину воспользоваться благословением, — ответил Род. — Но вы вот о чем не забудьте: теперь ваш господин наверняка станет чаще к вам наведываться. Ему подати платить вам придется.

Крестьяне испуганно переглянулись. Похоже, об этом они подумать не успели. Магнус насторожился, его взгляд стал сердитым.

Род понял, что пора сматывать удочки.

— Вы уж постарайтесь, — посоветовал он крестьянам. — Удачи вам.

С этими словами он развернул Векса к лесу.

Крестьяне дружно вскричали в знак протеста и побежали за ним.

— Да разве вы не останетесь, дабы мы отблагодарили вас честь по чести, сыр рыцарь? — воскликнул пожилой крестьянин — судя по всему, деревенский староста.

— Сердечно благодарен, но у меня есть другие дела, — с улыбкой ответил Род и помахал рукой.

Магнус посмотрел на отца, оглянулся на жителей деревни, опять взглянул на Рода, натянуто улыбнулся, тоже помахал рукой и поехал следом за отцом.

Как только у них за спиной сомкнулись ветви деревьев, Магнус сердито спросил:

— Почему ты не пожелал остаться? Я проголодался, жутко устал. А ты разве нет?

— И голоден, и устал, — не стал спорить Род. — Но мы можем устроить привал в лесу.

— Зачем, если можно было выспаться на сухой соломе, просушить плащи и поесть горячего?

— Потому что за это пришлось бы платить потом, — ответил Род.

— Мы и так заплатили немало!

— Верно. А ты не заметил, как поглядывали

на нас некоторые крестьяне? Они поглядывали расчетливо, что-то прикидывали. Еще немного — и нас бы попросили помочь избавиться от местного барона.

— А что… Может, и стоило согласиться! — заносчиво отозвался Магнус. — Ведь вышло так, что эти люди просто сменили одного тирана на другого!

— Откуда тебе знать, что их господин-тиран?

Магнус раздраженно запрокинул голову.

— Какая разница? Он вполне может быть деспотом, а если так, то сама форма правления несправедливая! Ты сам мне говорил, а Векс твердил во время уроков: народ должен сам выбирать себе правителя и даже то, как он будет править!

— Это называется правом на самоопределение. Это ты ему втолковал, Векс?

— Да, Род, исключительно в соответствии с твоими инструкциями.

— О которых я узнал, если уж на то пошло, из твоей учебной программы, — с сардонической ухмылкой буркнул Род. — А вообще смешно, если задуматься… Горстка аристократов, и при том все — либералы до мозга костей, убежденные в том, что народ должен сам править страной. Может быть, так вышло потому, что никакого «народа» не было.

— Точно. Ты говорил, что у тебя на родине, на Максиме, жили одни аристократы.

— Ну, они просто так себя именовали. Да пожалуй, по прошествии пяти столетий они имели на это право — но когда некем править, сам термин «аристократия» теряет значение.

— Они-то по крайней мере были люди благородные.

— С этим я вынужден согласиться, — рассудительно проговорил Род. — По крайней мере — их потомки. Конечно, они избрали собственную форму правления, и она — как минимум с функциональной точки зрения — была демократичной.

— Палата Лордов, которая правила сплошными лордами? — Магнус весело улыбнулся. — Но если твои соотечественники сами выбрали для себя форму правления, почему же такого права лишены эти крестьяне?

— Такое право у них есть. Другое дело — как они могут этого добиться. И помни: их право на самоопределение ограничено из-за общения с соседями. Если другая деревня изберет для себя иную форму правления, если две разные системы схлестнутся между собой, то те и другие обязаны помнить о чужих правах.

— Им придется искать согласия. — Магнус нахмурился. — Задумаешься об одной деревне — а надо думать о десятках.

Род кивнул.

— О сотнях, тысячах. Обо всем острове Грамерай.

— А почему не сказать «обо всей Терранской Сфере»?

— Потому что пока у грамерайцев, можно считать, почти нет контактов с другими планетами, а о существующих контактах они и не догадываются.

— Но ведь настанет день, когда такие контакты начнут происходить, и что тогда?

— К этому времени, если все пойдет так, как я планирую, в Грамерае воцарится действующая демократия, сдобренная как минимум одним столетием опыта. Тогда местное население будет готово к тому, чтобы стать частью более обширного демократического сообщества, правящего Терранской Сферой.