Чародей

Дуглас Сара

Азур оглядела зрителей. Вот Арн со сложенными на груди руками. Лицо, как всегда, бесстрастно, хотя веточку жует немного нервно, стало бытьь, исход боя ему небезразличен. В нескольких шагах от него — Смелый Кречет, командир Юлы. Крылья сдвинуты, прижаты к спине, пальцы опущенных рук судорожно сжимаются. Сразу видно, как хочется ему прыгнуть в круг и помочь Юле.

Легкие доспехи Юлы и Эдоуза не помешали обоим заработать множество синяков и шишек. Юла охнула и упала на колени, когда противник нанес ей тяжелый

удар под ребра. Палица выскользнула из ее рук. У Азур так все внутри и перевернулось, но, сделав над собой усилие, она все же не кинулась на помощь подруге и не оттащила Эдоуза.

Тот занес дубину на высоту плеча, собираясь нанести завершающий удар, но, видно, недооценил соперницу. Юла подняла палицу и шибанула точно промеж ног Эдоуза.

Услышав отвратительный хруст, зрители-мужчины сочувственно взвыли. Эдоуз завопил, уронил дубину и повалился на землю, схватившись за оскорбленное мужское достоинство.

Азур прикрыла рукой улыбку и встретилась взглядом с торжествующей Юлой. Девушка ничуть не сожалела о том, что разрушила планы Эдоуза на приятное времяпрепровождение с молодой женщиной из Скарабоста. Противник ухаживал за ней несколько недель.

Смелый Кречет одобрительно хлопнул Юлу по спине и подал руку, чтобы помочь ей подняться.

— Я рад, что, сражаясь со мной, ты не применила этот прием, — засмеялся он. И повернулся к Арну. — Ты мне должен кувшин вина от Рейнольда. За ужином его и разопьем.

Когда толпа разбрелась, Азур и Юла медленно пошли домой. Крепость на солнце отливала серебром. Теплые воды озера непозволяли Горгрилу напускать тучи на Сигхолт и его окрестности.

— Молодец, — поздравила девушку Азур. — Ты заметила, как подпрыгнули все мужчины, когда твой удар угодил в цель?

Юла беззвучно засмеялась: она все еще не пришла в себя от усталости.

— Надеюсь, я не вывела его из строя на всю жизнь.

— Я уверена, он наплодит еще целый выводок детей, — сказала Азур. Беременность ее сейчас была заметна: живот оттопыривал тунику. Велиар запретил ей принимать участие в единоборствах, хотя лучников она по-прежнему тренировала. Теперь у нее обучались шесть отрядов — более двухсот человек. В патруль она тоже ходила. Вот и третьего дня вернулась из четырехдневного похода — ходила в разведку в северную часть Уркхартских гор. Азур одинаково уважали как икарийцы, так и ахары, но как о женщине, к тому же беременной, о ней почти не говорили.

Азур замолчала, и Юла почувствовал, что подругу что-то тревожит. Девушка обняла Азур за плечи.

— Ну, что такое? — спросила она.

Азур глубоко и прерывисто вздохнула, положила на живот руки.

— Знаешь, Юла, ребенок не двигается. Иногда я лежу ночью в постели и все, что чувствую, — это тяжесть в животе. Вот и думаю, жив ли он? Он должен был зашевелиться несколько недель назад.

— Да ты глупышка! — с облегчением

засмеялась Юла. — Раньше бы спросила Ривку или меня. Мы сразу бы сказали тебе, в чем тут дело.

Азур остановилась.

— Ты знаешь, в чем беда?

— Азур, ребенок, которого ты носишь, наполовину икариец. Икарийские младенцы спят в утробе, пока их не разбудит отец. Можешь не беспокоиться, Азур: ребенок твой совершенно здоров. Спит он или нет, неважно. Растет и развивается он совершенно нормально. Как только Аксис вернется, тотчас же его разбудит. Восхитительное, должно быть, ощущение, когда ребенок просыпается от звука отцовского голоса.

Юла почувствовала, как расслабились под ее рукой плечи Азур.

— Я так беспокоилась, — сказала она охрипшим от волнения голосом. — Думала, что повредила ему. — И снова лоб ее прорезала морщина. — Но ведь я уже пять месяцев как беременна. Когда икарийские отцы поют своим детям? Может, уже поздно? А что, если Аксис так и не приедет до его рождения?

— Успокойся, Азур, — сказала Юла. — Это даже лучше, если Аксис приедет к родам. Известны случаи, когда ребенок так и рождается на свет не пробудившимся, но даже в этом случае он абсолютно нормален.

Теперь Азур совершенно успокоилась и отняла от живота руки. Смутившись оттого, что позволила себе слабость, перевела разговор на другую тему.

— Довольны ли икарийцы тем, как их разместили? — Всех волновало, что скажут привыкшие к роскоши горы Великого Когтя икарийцы о палатках, в которых они теперь проживали.

— Икарийцы готовы спать на холодной земле, завернувшись в собственные крылья, если посчитают, что это необходимо для возвращения Тенсендора, — заверила ее Юла. — У нас все хорошо. Можешь не беспокоиться.

Тревожило Азур с Велиаром и Магаризом и другое обстоятельство: как-то воспримут икарийцев поселившиеся в Сигхолте беженцы из Скарабоста. Оказалось, что волновались понапрасну. Никаких проблем не возникло. Ахары, устроившиеся в палатках и хибарах на берегу озера Жизни, смотрели на прибытие загадочных икарийцев как на еще одно подтверждение правоты пророчества. Видимо, Звездный Человек станет легендарным героем, если уж такие мифические существа покинули родную гору и последовали за ним. Учение Сенешаля перестало быть для них догмой.

Все умы заняты были теперь Аксисом. Хотя Азур и уверила себя в том, что, отказав Велиару, поступила правильно, все же беспокоилась, не зная, чего ожидать ей от Аксиса. Временами ее преследовал безотчетный страх: а вдруг он заберет у нее ребенка и отдаст Фарадей? По зрелому размышлению, она сознавала безосновательность такого нелепого предположения.

«Аксис никогда этого не сделает». Но иногда ее мучили по ночам кошмары.

— Азур! — воскликнула вдруг Юла. — Посмотри! Вон летят мои отец и бабушка.