Чародей
Шрифт:
– В таком случае я не стану, сэр Эйбел. Однако я задам еще один вопрос. Я не знал о присутствии особы, прошептавшей упомянутые слова. А ее величество, в чьем шатре мы находились, знали?
– Да, конечно, ваша милость. Она знала с самого начала, можете не сомневаться.
Затем Борда, красивая женщина ростом с грот-мачту каравеллы, сказала:
– Рыцарь не желает лезть в дела нашей королевы. Я мало знаю о рыцарях и ничего не знаю о герцогах. Но, похоже, рыцари умнее герцогов.
Когда я вернулся к своему костру, Поук и Анс спали. Какая-то женщина сидела у костра, грея руки, а Гильф дремал подле нее. Я спросил, чем могу быть
– Сядь рядом, – промолвила она, и голос принадлежал не Линнет. – Нет. Ты устал и выпил лишнего. Ляг и положи голову мне на колени, а я поговорю с тобой.
Я подчинился, и она много чего рассказала мне: о своем детстве в Америке, о знакомстве с моим отцом и о том, как они поженились.
Путешествие на юг было долгим и томительным, и однажды я попросил позволения поехать вперед, объяснив свою просьбу желанием увидеть Редхолл. Я галопом поскакал на юг по Военной дороге, предварительно велев Вистану, Поуку и Ансу присоединиться ко мне при возможности; и когда мы с Облаком скрылись из виду, мы взмыли в воздух и поднимались все выше и выше, покуда раскинувшаяся далеко внизу земля не стала походить на расстеленную на столе географическую карту: Военная дорога казалась нитью, а наше войско – отряды Била и Мардера и отряд дочерей Ангр, которых Иди вела в южные края, – ползущим по нити червем. Гленнидам, где жила Ульфа, представлялся с высоты темной точкой подле тонкого серебристого ручейка, а на берегу Гриффина я увидел место, где прежде находился Гриффинсфорд. Потом я разглядел Ирринг и разрушенный Иррингсмаут в месте впадения реки в море. Позади нас вздымались горы, могучая стена с парапетами из снега и льда, но Облако и Гильф – и я верхом на Облаке – поднялись много выше гор.
Наконец я увидел замок, подобный звезде. На зубчатой стене стоял Вальфатер – далекая крохотная фигурка, но ясно различимая. Одна рука скрывалась под длинной бородой, другая сжимала копье; на голове у него вместо широкополой шляпы, которую он носил во время странствований по дорогам Митгартра, красовался рогатый шлем – корона Вальфатера.
Наши взгляды встретились, и Облако тотчас же перевернулась в воздухе, обратившись копытами к Скаю, а спиной к нашему миру, – и теперь замок Вальфатера оказался под нами.
Если бы он поманил нас рукой, мы бы моментально спустились к нему. Но мы продолжали набирать высоту, хотя я чувствовал, что он хотел, или, по крайней мере, не возражал, чтобы я вернулся в его замок. Мы поднимались все выше и выше, пока Митгартр снова не оказался под нами.
Об этом мне неприятно упоминать: я принял за Редхолл другой замок. Я ошибся, и к воротам замка спустились Облако, Гильф и я; и я постучал в них большим железным кольцом, а потом нетерпеливо постучал еще раз, ибо было уже поздно. Наконец ко мне вышел слуга. Я спросил, Редхолл ли это (ибо замок стоял на дороге в Кингсдум), и он заверил меня, что нет, что Редхолл находится дальше к югу. В подтверждение своих слов он показал геральдические фигуры, изображенные на стене здания и на воротах, а потом предложил остановиться там на ночлег. Я поблагодарил слугу, но объяснил, что настроен заночевать в Редхолле. Уже тогда я знал, что мне не придется провести там много ночей, и хотел, чтобы их оказалось по возможности больше.
Дальше на юг поскакали мы во весь опор, а Гильф несся впереди, словно преследуя зверя
Ворота находились в плачевном состоянии, а дом за ними в еще худшем. Я уже собрался двинуться прочь, никого не тревожа, но в последний момент узнал в каменном изваянии перед входом фигуру мантикоры. Тогда я, разумеется, постучал, закричал и заколотил по обшарпанной, потемневшей от дождей двери рукояткой кинжала.
Ко мне вышла старуха со свечой, сгорбленная и почти беззубая. Понимая, что она может испугаться вооруженного мужчины, явившегося в столь поздний час, я назвал свое имя и сказал, что я всего лишь заблудившийся путник, не имеющий злых намерений.
– Очень жаль. Я надеялась, вы пришли убить меня.
– Всего-навсего спросить дорогу, – сказал я, – и сообщить добрые вести. Это Голденлаун?
Она молча кивнула.
– А где находится Редхолл?
– В полутора лигах отсюда. – Она указала на юг. – Там нет хозяина. Вряд ли они откроют вам, а у нас почти ничего нет для вас.
– Теперь там снова есть хозяин, – сказал я. – И хозяин этот – я, но я еще не видел своего замка.
При моих словах старуха немного выпрямилась, и, хотя она не улыбнулась, лицо ее просветлело.
– Инеистые великаны пришли сюда с первыми заморозками много-много лет назад.
– Да, – сказал я. – Я так и понял.
– Его тогда не было, сэра Равда. – Она пососала беззубые десны. – Ушел на войну. Он бы нас выручил. Вы останетесь?
– В Редхолле? На несколько дней, наверное.
– Здесь.
– Нет, я намерен лечь спать на своей собственной кровати, хотя кровать эту я еще никогда не видел. Я сказал, что меня зовут сэр Эйбел Благородное Сердце. В общем-то, это правда: такое имя я ношу уже много лет. Теперь мне надо привыкнуть представляться и сэром Эйбелом Редхоллом также.
– Я желаю вам доброй ночи, сэр Эйбел.
Дверь начала закрываться.
– Подождите, – сказал я. – Вы еще не услышали мою добрую весть.
– Я думала, это она и есть. И что за весть такая?
– Ваша хозяйка, леди Линнет, скоро вернется.
Старуха уставилась на меня немигающим взглядом и молчала так долго, что я уже решил, что она не произнесет более ни слова, и потому отступил на шаг назад, собираясь уходить. Тогда она спросила:
– Вы эльф?
– Нет. И порой я сожалею об этом.
– Пришли помучить меня!
– Я бы никогда не сделал такого. Леди Линнет возвращается, чтобы вновь вступить во владение своим имуществом, вместе с госпожой Этелой. Вы должны подмести полы и привести дом в пристойный вид, насколько возможно.
– Это мой дом, – сказала старуха, – и я – леди Лис.
С этими словами она затворила дверь. Я слышал доносящиеся из-за нее рыдания все время, пока стоял на месте.
Ангриды не разоряли Редхолл или же все здесь восстановили после набега. Каменные столбы, увенчанные фигурами львов, отмечали начало подъездной дороги протяженностью в поллиги, узкой, но в хорошем состоянии. Она вела к широким воротам, по обеим сторонам от которых возвышались башни и тянулась крепостная стена весьма внушительного вида. Ворота были заложены засовом, но на звук висевшего на них рога ко мне вышли четыре сонных воина. Старший из них сказал: