Чародей
Шрифт:
Он выжидательно умолк, но я не проронил ни слова.
– Только еще больше людей называют вас. Все знают, чей шарф на вашем шлеме. Анс хвастается вами перед простолюдинами, и они с Поуком заключают пари со всеми желающими.
Полагаю, я ухмыльнулся.
– Они станут богатыми, коли вы победите. Во всяком случае, богатыми для простолюдинов.
– А как насчет тебя, Вистан? Ты тоже разбогатеешь?
– Я не заключал пари. А можно?
– Конечно.
– Тогда разбогатею. Я привез с севера немного золота, как все мы. Поук с Ансом делают ставки на вашу победу.
Есть моменты, которые навсегда запечатлеваются в памяти с необычайной ясностью. Из всех моих поединков ни один не запомнился мне так живо, как тот. Я закрываю глаза и словно наяву вижу двор замка, каким он представился мне тогда: яркий свет зимнего солнца; сверкающие снежинки в студеном воздухе; хлопающие на ветру вымпелы и знамена, дикая пляска медведей, слонов, соколов, быков, василисков и жирафов, красных, синих, зеленых, желтых, черных и белых. Я услышал оглушительное хлопанье огромного голубого флага Целидона, с вышитым на нем золотом изображением королевской Никры.
Справа от меня находилась трибуна придворных. Король и королева восседали на самых высоких местах, слева от короля и чуть ниже сидела Моркана. Вокруг них теснились пэры со своими супругами, надменные мужчины и изящные женщины в мехах и бархате. Справа и слева стояли рыцари, закутанные в толстые плащи; там и сям поблескивала сталь доспехов. На противоположной стороне арены толпились простолюдины – половина населения Кингсдума собралась здесь в этот ясный зимний день, радостно предвкушая увидеть поистине захватывающее зрелище – настоящий бой, в котором один из рыцарей или сразу оба могут погибнуть.
Именно к этому поединку я готовился, упражняясь изо дня в день в золотых залах и просторных дворах замка Вальфатера. Не к битве с Великанами зимы и древней ночи и не к битве с ангридами, которых недавно поражал, одного за другим, своими стрелами, галопом пролетая над ними верхом на Облаке.
Наконец наступил день великого испытания, день решающего сражения, предначертанного мне судьбой, и я познал радость, которая обретается ценой крови и пота, ожесточенной борьбы и сокрушительных ударов. Сейчас я служил Вальфатеру и видел в своем служении красоту и бесконечное счастье. В руке я держал пику, вырезанную мной из ствола апельсинового дерева; на поясе у меня висел меч Этерне. Обоюдоострый топор, купленный для рукопашного боя, висел на луке седла, заточенный с обеих сторон до такой степени, что раскалывал кость при легчайшем ударе.
Облако знала мои мысли, как всегда, и выгибала шею, роя копытами землю. Сейчас арену не разделял барьер, как во время рыцарских поединков. Нам предстоял не рыцарский поединок, но настоящий бой.
В противоположном конце двора стоял противник Облака (мой собственный противник еще не появился), могучий жеребец на две ладони выше ее, и попона на нем была черная, с серебряным рисунком по бокам, представлявшим не рыцарский герб, а эмблему Морканы – искусно выполненное изображение ее матери,
Герольдмейстер Никры вышел на середину арены вместе со своим помощником, который громко повторял за ним слова, чтобы все слышали, – я написал «чтобы все слышали», но на самом деле в огромном дворе царила такая тишина, что никакой необходимости в помощнике не было. Я приведу слова одного только герольдмейстера Никры, без повторений.
– Сегодня сойдутся в поединке чести доблестные рыцари ее королевского величества королевы Гейнор и ее королевского высочества принцессы Морканы.
Легкий гул пробежал по толпе и почти сразу утих, когда молодой человек стал повторять слова герольдмейстера Никры.
– Ее королевское величество королева Гейнор является оскорбленной стороной. За нее на сей арене выступает сэр Эйбел Редхолл, рыцарь Ширвола.
Как и прежде, помощник прокричал во все горло слова герольдмейстера.
– Ее королевское высочество принцесса Моркана является стороной, нанесшей оскорбление. – Герольдмейстер Никры бросил взгляд на коня без всадника. – За нее на сей арене будет выступать – и он сейчас выйдет – сэр Лот Нэрроухаус.
Я услышал, как справа от меня один рыцарь говорит другому: «Лот? Он же умер»; а второй отвечает: «Это был Лот Нортхолдинг».
Тогда я понял, с кем мне предстоит биться.
Он появился довольно скоро – в шлеме, скрывавшем мертвое лицо, со щитом с изображением черного лося на белом поле. Тогда я надел свой шлем с шарфом королевы, повязанным на гребне в виде черного дракона.
– По первому сигналу горна рыцари должны приготовиться. По второму сигналу все, кроме рыцарей и их оруженосцев, должны покинуть арену.
Тогда я посмотрел на оруженосца сэра Лота и увидел паренька не многим старше Вистана. Он прислонялся спиной к барьеру и казался страшно испуганным.
– По третьему сигналу горна рыцари вступят в бой. Ни их оруженосцы, ни любые другие лица не вправе принимать участие в схватке. Оруженосец вправе прийти на помощь своему рыцарю, если тот окажется поверженным наземь. Право повторного поединка неукоснительно соблюдается. Когда рыцарь потребует повторного поединка, оруженосец должен помочь ему подняться на ноги и дать новое оружие. Но и только. Рыцари, поднимите свои пики в знак согласия с правилами боя.
Мы подняли пики.
– Оруженосцы, поднимите правую руку.
Даже с расстояния длинного полета стрелы я увидел, что рука оруженосца сэра Лота трясется.
Помощник, повторявший слова герольдмейстера Никры, поднес горн к губам и дунул. Я уселся в седло и сжал пику покрепче. Сойдемся ли мы правым боком к правому? Или левым к левому (как на рыцарских поединках)? Или сшибемся лоб в лоб? Вопросы, стремительно пронесшиеся в моем уме, исходили от Облака. Я ответил: «Левым к левому».