Чародейка
Шрифт:
— Да уж я заметил. — Мужчина обиженно потёр ушибленное плечо. — Хорошо хоть бьёшь как девчонка.
Шейн подошёл к камину, присел перед ним на корточки и выставил ладони, словно желая погреть их. В ту же секунду янтарные и золотые искорки заплясали по поленьям, и в камине вспыхнул самый настоящий огонь. Я так и приоткрыла рот. Интересно, смогу ли я когда-нибудь проделывать подобные фокусы?
Маг пошуровал кочергой в камине, подняв сноп искр, и сел на диван.
— Ни одни ведьмы, так другая решила добить, — пожаловался он, осуждающе
— Да не специально я! — в сердцах возмутилась я. — Откуда мне было знать, что это ты? Подожди. — Я осеклась, не веря собственным догадкам. — Хочешь сказать, что те существа на болотах — ведьмы? — Мои брови поползли вверх от удивления, и я рухнула на диван рядом с ним.
Я вспомнила обтянутые серой кожей скелеты, душеледенящие бесцветные глаза, гнилые зубы, и меня передёрнуло. От этих воспоминаний мороз пополз по коже, и я посильнее закуталась в плед.
Как ведьмы могли превратиться вот в такое? Неужели подобное может случиться и со мной?
— Были ими когда-то, при жизни, — уточнил Шейн. — Теперь это мары.
— Это ещё кто такие?
— Мары — это проклятые и неупокоенные ведьмы.
— Ты убил их? — Печаль в моём голосе не утаилась от мага, и он внимательно глянул на меня. Как ни странно, мне было их жаль. Однако встречаться с ними ещё раз — уж увольте.
— Освободил, — поправил Шейн, продолжая изучать моё лицо. — Мар нельзя убить, потому что, по сути, они не живы, но и не мертвы. Они находятся в зависшем состоянии между жизнью и смертью.
— И как же с ними справиться в таком случае? — Я развернулась лицом к камину, желая спрятаться от сканирующих глаз. От его пристального взгляда я чувствовала себя жуком под микроскопом.
— Есть всего два способа: обездвижить на время или снять проклятье и упокоить. Собственно, последним я и занимался. Пришлось повозиться, правда. Проклятья оказались старыми и куда сильнее, чем я ожидал.
Я представила, как Шейн в одиночку сражается сразу с тремя усопшими ведьмами, попутно пытаясь вычислить, какое проклятье лежит на каждой из них, а потом ещё и разрушает тёмные чары. Принцип избавления от проклятий мне не был известен, но готова поспорить, что одним перекидыванием соли через плечо там не обойтись.
— Так почему меня спровадил? Может я могла чем-то помочь.
— Без обид, ведьмочка, но я не командный игрок. Я привык работать один. К тому же ты меня отвлекала.
— Что? Чем же это, интересно? — я перестала следить за пляской огненных языков и посмотрела на точёный профиль собеседника.
— Ты так вопила, когда появилась вторая мара, — мужчина беззлобно засмеялся, сверкая ямочками на щеках, — что я никак не мог сконцентрироваться на заклинаниях.
— Хм, вот как? — Я сощурила глаза. — А мне показалось, что твоя концентрация пострадала из-за чьих-то зубов на твоей руке. — Я многозначительно посмотрела на его предплечье, где виднелся глубокий след от укуса. Шейн же всем своим видом пытался показать, что это пустяки и никак не связано.
—
— Представляю, как перекосило бы лицо отца, узнай он, что вместо элитного учреждения ты привёл меня прямиком в логово монстров. — Я рассмеялась, и накопившееся за это время напряжение ослабло. — Уверена, случись со мной что, Виктор устроил бы тебе знатную встряску. А может, и вовсе уволил.
Тут уже расхохотался Шейн.
— Готов спорить на чешую дракона, что не уволил бы.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я не работаю на твоего отца, ведьмочка, — с явным удовольствием огласил он, наслаждаясь моим удивлением.
— Как это? — не поверила я. — Зачем тогда согласился сопроводить меня в академию?
— В счёт старого долга.
Что-то мне подсказывало, что речь совсем не о деньгах, поэтому я ждала разъяснений. Однако от продолжения Шейн воздержался и, судя по всему, не горел желанием делиться подробностями. Допытываться я не стала, решив: если захочет, потом сам расскажет.
Некоторое время мы молчали, слушая треск дров и наблюдая за пламенем в камине. Обсыхая и наслаждаясь теплом, я обдумывала всё, что приключилось со мной. Прежняя уверенность в том, что получится вернуться к обыденной жизни, таяла, как масло на солнце. Возможно, во мне говорила усталость.
Шейн откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Я заметила, что его раны приобрели нездоровый чёрный оттенок. Это беспокоило и настораживало. Хотелось верить, что маг не отдаст Богу душу, и мы сможем выбраться отсюда.
Собственно, это и побудило меня нарушить его покой. Я прекрасно понимала: он потратил много сил, сражаясь с марами, но не уточнить не могла. Вопрос вертелся на языке с самого появления Шейна в хижине.
Сев вполоборота к парню, я молча уставилась на него, думая, как деликатнее задать вопрос.
— Так и будешь любоваться, или всё же спросишь? — не открывая глаз, уточнил Шейн.
Мои щёки моментально вспыхнули, будто меня поймали за подглядыванием в замочную скважину. И вот как он только понял, что я смотрю на него? Почувствовал, что ли?
— Раны выглядят скверно, — честно сказала я. Правый уголок рта парня слегка дёрнулся вверх, но он промолчал. — Твой резерв совсем пуст? Не сможешь переместиться, да?
Шейн открыл глаза и посмотрел на меня.
— Да, — спокойно ответил он. — Для прыжка из аномальной зоны всегда требуется больше сил. Да и магия здесь течёт иначе.
— Аномальной? Что ты имеешь в виду?
— Это сложно объяснить на словах. — Шейн повернулся вполоборота, подогнув одну ногу под себя, и теперь мы сидели лицом друг к другу. — Давай попробую так. — Он взял мою руку, развернул ладонью вверх и накрыл её пледом. Затем не спеша провёл по нему пальцами. — Так мы чувствуем магию в аномальной зоне. Приглушённо. Словно между ней и резервом расположена преграда.