Чарослов

Чарлтон Блейк

— Магистр, никогда не поверю, что в вашей слепоте повинен лишь преклонный возраст. — Амади говорила лукавым тоном, который использовала еще в детстве, когда училась на чарослова. — До меня доходили истории, даже легенды, о том, как вы потеряли зрение на Остроземской гражданской войне: то ли прочитав запрещенные тексты, то ли в сражении с двадцатью колдунами-наемниками; говорят, вы храбро дрались, не обращая внимания на охваченную огнем бороду.

Шеннон, который до сих пор лишь изображал хорошее настроение, от души расхохотался.

— Правда

куда прозаичнее, поверь.

— Но вы явно не настолько стары.

— Ты всегда отличалась упрямством. — Он снова рассмеялся и покачал головой.

В Астрофеле Шеннон нажил себе несколько могущественных врагов; среди приехавших на Совет северян вполне мог находиться их агент. Любой волшебник из Астрофела представлял потенциальную угрозу. Впрочем, Шеннона это не смущало: он ни за что не отказал бы себе в удовольствии поболтать с бывшей ученицей и вспомнить прежние деньки.

— Амади, еще лет пять, и мне впору будет заняться призрачной магией, — пошутил он. — Так что не утруждай себя, не нужно мне рассказывать, как хорошо я сохранился, — наверняка на твоем фоне я выгляжу старой развалиной. К сожалению, фамильяра я отослал. А так хотелось бы на тебя взглянуть спустя… сколько мы не виделись? Целых полвека?

Кожаные подошвы туфель Амади зашуршали по полу.

— Вы можете видеть пальцами. — Ее голос прозвучал неожиданно близко.

— Что ж… — Шеннон не договорил: Амади взяла его ладони в свои и поднесла к лицу.

Повисла неловкая пауза.

Затем его пальцы скользнули к тонким надбровным дугам и дальше, через прикрытые веки глубоко посаженных глаз к скулам, а потом вверх — до острого кончика носа; мягко провели по сжатым губам и, коснувшись нежной кожи на подбородке, замерли.

В памяти всплывали цвета: лоб оттенка слоновой кости, черные, как вороново крыло, волосы, светло-голубые глаза. Соотнеся внешность из воспоминаний с чертами лица, которые только что изучили его пальцы, Шеннон мысленно нарисовал образ высокой волшебницы с длинными тонкими волосами и невозмутимым выражением на бледном лице.

Шеннон сглотнул. Он совсем иначе представлял себе встречу с бывшей ученицей.

— А на висках уже, наверное, серебрится первая седина? — чересчур быстро проговорил он.

— И не только на висках, — кивнула она, отстраняясь. — Лучше расскажите, как вы узнали, что это я, ведь дверь была закрыта?

— Лишенный обычного зрения, я развил особый магический взгляд, который проникает в суть вещей и позволяет видеть чары. Я узнал тебя через дверь по составным существительным — ты всегда питала к ним слабость.

— Вы до сих пор помните мою манеру колдовства?

Он пожал плечами.

— К тому же твое имя упоминается в списке делегатов Астрофела; я надеялся, что рано или поздно наши пути пересекутся. Только не думал, что это случится так рано.

— Магистр, я бы хотела поговорить с вами о…

— Пожалуйста, зови меня Агву, — перебил он. — Или Шеннон. Так меня зовут друзья-южане, если не хотят ломать язык о сложное имя.

— Вряд ли

я смогу, — сказала она и вдруг захихикала. — Помните, однажды ночью вы нас с ребятами заловили? Заметили пустые постели? Разве я могу фамильярничать после такого?

Он тоже засмеялся и прошел обратно к рабочему месту.

— Точно, а я ведь почти забыл, какими монстриками вы были. Кстати, что вы там пытались протащить на территорию? Парочку чумазых поросят?.. Прошу, присаживайся.

— Поросят? В Астрофел? — Одно из кресел скрипнуло. — Это был козел, один-единственный и притом довольно чистый.

— Что ж, козел так козел. В любом случае теперь ты носишь посох архимага и имеешь полное право называть меня по имени. — Он уселся в кресло.

— Уговорили. Итак, Шеннон, у меня есть новости о вашей внучке.

У Шеннона свело желудок. Тон разговора оставался шутливым, но слова Амади провели четкую границу, за которой дружеская болтовня кончалась и начиналась политика.

— Неужели? — поинтересовался Шеннон, приклеив угасшую было улыбку.

Амади откашлялась.

— В прошлом году она вышла замуж за богатого иксонского торговца.

— Чудесно, — услышал он собственный голос. — Что-то еще?

— Да так, мелочи. Кстати, у меня где-то записано имя торговца. — Она замолчала. — Простите. Наверное, тяжело вспоминать о жизни до изгнания.

Шеннон лишь отмахнулся.

— Брось, о каком изгнании речь? Я сам согласился на эту должность. И потом, существует веская причина, по которой волшебники отрекаются от семьи. Признаю, поначалу было непросто узнавать о жизни сына обрывками, да еще и от посторонних. Но теперь я занят перспективными исследованиями, меня окружают преданные ученики. Вместе мы совершаем удивительнейшие открытия. А не далее как сегодня утром мне разрешили провести один крайне важный эксперимент.

Кресло Амади скрипнуло.

— И вас вполне устраивает такая… спокойная жизнь?

Шеннон вскинул брови. Неужели Амади тревожат его политические амбиции? И она подозревает, что он до сих пор вынашивает коварные планы? Возможно, ему стоило опасаться бывшей ученицы — особенно если та шлет доклады в Астрофел.

— Амади, порой мне кажется, что здесь я стал другим человеком. А Север, с его интригами и суетой, остался в прошлом. Звездная академия — место скромное, расположенное вдали от соблазнов цивилизации. Зато здесь… — Он повел головой, как бы охватывая взглядом книжные полки. — Здесь я могу насладиться размеренным темпом жизни.

Амади промолчала. Не дождавшись ответа, Шеннон сменил тему:

— Я только что переехал в новые комнаты — прямо над садом Болид. Дворники уже занялись расчисткой садов; пока смотреть особо не на что, кругом кучи глины и грязь, но скоро будет красота. С удовольствием тебя туда свожу.

Кресло Амади снова скрипнуло.

— Кое-кто в Астрофеле цитирует вашу «Жалобу Долгому Совету».

Его улыбка угасла.

— Это была моя лучшая речь.

— Многих она до сих пор вдохновляет.