Чары
Шрифт:
ГЛАВА VI
Лорел придирчиво смотрелась в зеркало, гадая, как именно должен выглядеть ученик, достигший уровня аколита. После промаха с одеждой на первом ужине она стала уделять своему внешнему виду больше внимания. Впрочем, стоило спросить кого-нибудь, что именно лучше надеть, как раздавался неизменный ответ: «То, в чем тебе будет удобно». Лорел распустила волосы, и они мягко рассыпались по плечам.
Раздался стук в дверь — на пороге стояла улыбающаяся Катя.
— Решила проводить тебя на твой первый урок.
— Спасибо!
Оценивающе оглядев наряд подруги (длинная юбка из струящейся материи и
— Готова? — спросила Катя.
— Да. Только сумку прихвачу.
Та покосилась на рюкзак Лорел — стопроцентный нейлон, крупные молнии, да еще и термонаклейки с «Трансформерами», которые несколько месяцев назад в шутку прилепил Дэвид, — полная противоположность Катиной холщовой сумке. Кроме рюкзака, Лорел не в чем было носить карточки. К тому же знакомая вещь согревала душу.
Выйдя из комнаты и миновав несколько поворотов, они очутились в длинном коридоре с большими окнами из сахарного стекла, на которых сверкали рассветные лучи и отражались фигуры самих девушек. В какой-то момент Лорел даже не смогла отличить, где чье отражение: обе примерно одинакового роста, обе блондинки — правда, у Кати короткие кудряшки.
У жителей Авалона цвет волос и глаз зависел от питания, поэтому феи с красными, зелеными и синими волосами попадались гораздо чаще блондинов и брюнетов. При других обстоятельствах Лорел обязательно попробовала бы поэкспериментировать с цветом волос и глаз, однако сейчас ей было не до этого — слишком много внимания отнимали многочисленные нюансы свободного стиля одежды.
Впереди показались распашные двери, от которых исходил насыщенный запах влажной земли.
— Сегодня мы встречаемся здесь, — сказала Катя. — Вообще нас собирают в разных местах, в зависимости от заданий, но половину времени проводим тут, в классе.
Она потянула дверь на себя, и изнутри донесся гул голосов.
Учебный класс фей больше напоминал теплицу: по периметру помещения стояло несметное количество ящиков с рассадой, а место стен и двускатной крыши занимали огромные окна. В теплом и влажном воздухе помещения Лорел оценила дышащий материал сарафана — стало понятно, зачем в шкафу повесили множество вещей из похожей ткани. Парт в классе не было, как в старые добрые времена, когда она училась с мамой дома.
Больше всего Лорел переживала из-за нынешних одноклассников. Гудение голосов слегка приглушалось росшей повсюду пышной зеленью. Около сотни фей стояли группами и болтали. Если верить Авроре, возраст аколитов, с которыми предстояло учиться Лорел, разнился от пятнадцати до сорока, в зависимости от одаренности и упорства.
«Интересно, я сильно отличаюсь от одноклассников?» — задумалась девушка.
Окинув взглядом помещение, она не обнаружила никого знакомого, кроме пары фей, мельком замеченных в обеденном зале. Это ставило Лорел в довольно невыгодное положение — ведь бывшие одноклассники прекрасно помнят ее, а она их — нет.
Пока Лорел как вкопанная стояла на влажном каменном полу, не решаясь пройти дальше, Катя махнула группе девушек, собравшихся возле большого гранатового дерева.
— Сейчас войдут преподаватели, а я еще не проверила свою грушу. Ты не против быстренько взглянуть, как там она?
«Не против ли я? Конечно нет! Чем мне еще заняться?» — пронеслось у Лорел в голове.
Они подошли к одному из ящиков, в котором росло маленькое, но пышное дерево. Катя достала из сумки тетрадь.
«Груша,
— А что ты с ней делаешь?
— Хочу заставить ее расти быстрее, — ответила Катя, разглядывая отметки на стволе деревца. — Ведь элементарное зелье, а сделать никак не могу. — Она взяла пузырек с темно-зеленой жидкостью и поднесла к глазам. — Снадобье от болезни я в момент нахимичу. — Лорел удивленно моргнула, услышав, как та спокойно употребила слово из жаргона Весенних, причем не очень-то и приличное, судя по намекам Тамани. — А вот если надо просто улучшить свойства — мозги вскипают.
Лорел рассеянно смотрела на стоящих в классе фей. Одни встречались с ней глазами, другие отводили взгляд, кто-то улыбался, а кто-то пялился до тех пор, пока Лорел не отворачивалась первая. Лишь во взгляде высокой феи с пурпурными глазами и темными волосами читалась откровенная неприязнь. Темноволосая незнакомка тряхнула длинными локонами и демонстративно повернулась к Лорел спиной.
— Катя, кто это?
— Где?
— Напротив нас, темные волосы и пурпурные глаза.
— Мара. Уже одарила тебя взглядом? Не обращай внимания. Она на тебя зуб точит.
— На меня?! — Лорел чуть не задохнулась. — Мы даже не знакомы.
— Послушай, — прошептала Катя. — Твои пробелы в памяти как кость в горле. Все феи умеют делать эликсир забвения. Это основы, — быстро добавила она. — Я сделала свой лет в десять. Но они рассчитаны на людей, троллей — в общем, на животных. На фей они действуют по-другому.
— То есть у нас иммунитет?
— Не совсем. Если бы на фей не действовала Осенняя магия, мы не смогли бы лечить их своими снадобьями. Дело в том, что у зелья, сваренного для животных, получается совершенно другой эффект, если его дать растению. И потом, кому придет в голову сделать эликсир забвения гя другой феи? Много лет назад, задолго до моего рождения, Осенние изучали опасные для нас вещества, пока одна из фей не зашла слишком далеко… — сказала Катя еле слышным шепотом. — Теперь тема ядов под строгим запретом. Даже книги об этом выдают по особому разрешению. Ты — особый случай. Твои воспоминания уничтожили специально, чтобы важная информация из мира фей даже случайно не просочилась к людям. И все-таки видеть среди нас фею со стертой памятью — ходячий пример применения запрещенной магии — не очень приятно. Не обижайся. — Катя мотнула головой в сторону Мары. — Ей вообще хуже всех. Несколько лет назад Мара подала заявку на изучение ядов для фей, и ей отказали. А ведь она лучшая в классе и большой спец по ядам для животных.
— А я-то тут при чем? — непонимающе спросила Лорел.
— Мара тебя ненавидит, потому что ты — живое доказательство существования зелья, которое она приготовить не в силах. К тому же вы дружили. Почти все мы так или иначе с тобой общались… Говорю сразу, мы не особо дружили, даже после того, как тебя выбрали в качестве привоя. Но с Марой вы были близкими подругами.
— Правда? — Лорел стало неловко оттого, что она не помнила подругу, но с чего бы вдруг Мара злилась на нее?
— Да. Кстати, при выборе привоя ее кандидатуру тоже рассматривали, но в итоге им стала ты. Мара тогда здорово расстроилась. Просто ты лучше соответствовала заданным параметрам, а она сочла это личным поражением. Решающую роль сыграл твой цвет волос. Комиссия сказала, что «людям больше нравятся светловолосые малыши».