Чары
Шрифт:
Лорел прыснула и закашлялась, тем самым привлекая к себе внимание окружающих. Даже Мара метнула на нее еще один недобрый взгляд.
— Теперь, наверное, из кожи вон лезет, чтобы доказать, что она не хуже тебя, — заметила Катя. — На самом деле Мара очень одаренная: стала аколитом намного раньше остальных. Ее вот-вот переведут в подмастерья. Ох, поскорей бы! — пробормотала она, поворачиваясь к деревцу.
Лорел исподтишка взглянула на изящную и грациозную, как балерина, Мару, которая походила на дремлющую кошку, но, несмотря на внешнюю расслабленность, зорко посматривала вокруг.
В класс вошли старшие феи, и одна из них громко захлопала в ладоши, привлекая внимание учеников.
— Начинаем, — неожиданно тихо объявила она. В помещении разом настала полная тишина: все замолчали и повернулись к преподавателям.
«Ничего себе, дисциплина! Не то что у нас», — подумала Лорел.
Ученики собрались в центре класса, образовав широкий круг, в середине которого стояли около двадцати преподавателей.
Фея, хлопавшая в ладоши, снова заговорила:
— Кто сегодня начинает эксперимент?
В ответ взметнулось несколько рук. Ученики потеснились, и те, кто тянул руки, вышли вперед. В порядке строгой очереди, либо по одному, либо небольшими группами, феи выступали с кратким докладом о своих экспериментах: цель, планируемый порядок действий, сроки исполнения и другие подробности. В конце преподаватели, а иногда и сами ученики задавали выступавшим вопросы.
Лорел поразилась сложности исследований: речь докладчиков пестрела непонятными терминами вроде «рецепторы монстроциды», «матрицы резистентности эукариотов» и «активность каприловой кислоты». Через несколько минут слушать надоело, и она стала рассматривать остальных учеников, которые стояли не шелохнувшись и ловили каждое слово выступавшего. Если кто-то и перекидывался парой фраз шепотом, то исключительно по делу. Через полчаса рассказы об экспериментах завершились, но в классе по-прежнему было тихо.
Лорел даже стало не по себе.
— Кто вчера завершил эксперимент? — спросила фея.
И опять несколько фей подняли руки и вышли вперед. Пока они выступали, Лорел снова огляделась вокруг. Чего только тут не росло! Разнообразие видов поражало глаз, однако, в отличие от парка Академии, в их подборе не чувствовалось единой системы. Некоторые побеги окружали бумажные или тканевые экраны от солнца, рядом со многими находилось научное оборудование. Это была не теплица, а настоящая лаборатория!
— На прошлой неделе, когда ты отчитывалась о ходе эксперимента, он шел не по плану, — сказал один из преподавателей, мужчина с глубоким зычным голосом, обращаясь к юной брюнетке небольшого роста.
— Да. В итоге у меня вообще ничего не получилось, — без тени стыда ответила фея.
Лорел приготовилась услышать перешептывания и смешки, однако остальные внимательно слушали брюнетку, которая описывала стадии неудавшегося исследования. Это было еще одно приятное отличие от школы, где училась Лорел.
— Что собираешься предпринять? — спросил преподаватель.
— Прежде всего ознакомиться с дополнительной литературой, чтобы понять причины неудачи. А потом я начну все заново. Я хочу вернуть в Авалон давно забытое зелье на основе виридевиталиса.
Он на мгновение задумался.
— Хорошо,
Сказав «спасибо», ученица вернулась в круг.
— Еще кто-нибудь? — поинтересовалась фея, хлопавшая в ладоши в самом начале, и когда никто не отозвался, продолжила: — Небольшое объявление перед тем, как вы разойдетесь. Думаю, все в курсе, что к нам вернулась Лорел, хотя и ненадолго, всего лишь на несколько недель. — Ученики повернулись к ней: некоторые улыбнулись, но большинство смотрели с откровенным любопытством. — Пожалуйста, позвольте ей общаться с вами, смело отвечайте на вопросы даже самого деликатного свойства. Не ленитесь подробно объяснить, что вы делаете, как и почему. Все свободны! — Она снова хлопнула в ладоши, и ученики разошлись.
— А теперь что? — прошептала Лорел, обращаясь к Кате, все еще не решаясь заговорить в полный голос.
— Идем работать. У меня сейчас два долгосрочных эксперимента, а потом практика.
— Практика?
— Изготовление простейших настоек и сывороток для жителей Авалона. Нас обучают с самого раннего возраста, но настоящие лекарства, которые попадут к населению, делают только старшие ученики. Каждый из нас должен сделать определенное количество снадобий, а я так зациклилась на своей груше, что немного отстала.
— Скажи, а тему эксперимента вы выбираете сами?
— Ну, в особо сложных случаях требуется одобрение преподавателей факультета. Они периодически заходят к нам, чтобы проверить, как идут дела. Но в целом — да, мы сами решаем, над чем работать.
Такая система напомнила Лорел годы домашнего обучения, когда расписание и скорость обучения основывались на ее интересах и способностях. Девушка улыбнулась трогательным воспоминаниям. Впрочем, благодаря Дэвиду и Челси она уже давно перестала умолять маму вернуться к домашнему обучению.
Собственный эксперимент Лорел пока не проводила, а просто слоняться по классу не хотелось. Даже после двух недель зубрежки учебников ей явно не хватало знаний, чтобы задать осмысленный вопрос остальным ученикам.
В класс вошел Ярдли. Лорел и не подозревала, что суровое лицо преподавателя однажды вызовет у нее радость.
— Она готова? — обратился он к Кате.
Та с улыбкой кивнула.
Ярдли подвел Лорел к столу, уставленному лабораторным оборудованием, и без лишних предисловий начал экзаменовать по второй серии книг. Она не чувствовала особой уверенности ни в одном из своих ответов, но, судя по всему, Ярдли был доволен услышанным. Под конец он полез в свою сумку и вытащил оттуда очередную порцию книг.
У Лорел вытянулось лицо.
— Я думала, что прочла все учебники.
— Все учебники прочесть невозможно, — отрезал Ярдли. — У каждой феи есть свое призвание: у Весенних — психология общения; магия Летних невозможна без чувства прекрасного; суть нашей магии — в интеллекте. Знания, приобретенные в результате тщательных занятий, — вот источник, из которого мы черпаем свои силы.
Это уже напоминало не магию, а тяжкий труд.
— Обрати внимание, книги подписаны: они не для тебя, а для меня, — заметил преподаватель.