Час «Д»

Фирсанова Юлия Алексеевна

Хлопая длинными ресницами, девчушка канючила, перекрикивая своего более тихого братца:

– Пап! Антуан не дает нам играть с волшебным ящиком, засунул в него Натана, сел сверху и никого больше не пускает! А мы тоже в ящик хотим!

– Аманда, Жеан, вы не должны ссориться, – мягко заметила Мариан, попутно завязывая распустившуюся синюю ленточку в волосах девчушки и зашнуровывая рубашку мальчонки.

– Дети! – Дрэй сделал вид, что нахмурился, и заговорил притворно суровым тоном: – Я же просил вас не трогать этот предмет!

Дети ответили ему умильно-заискивающими

взглядами нахальных сорванцов, сроду не получавших шлепков даже за самые ужасные проказы и прекрасно понимающих, что любимый отец никогда не будет ругаться на них по-настоящему.

– Но поскольку вы меня не послушали, придется вам самим разбираться с тем, чья очередь играть в ящик, – строго закончил мужчина.

– Ну, пап! – нетерпеливо топнула ножкой девчушка.

– Скажите Антуану и Натану, что раз ящик упал на наш общий стол, то и играть с ним должно всем вместе, – дипломатично предложила выход Мариан.

– Ладно, – выслушав совет, согласилась Аманда и, дернув брата за рубашку, унеслась прочь.

Жеан, пока еще не доросший до своего второго имени, задержался, заприметив в комнате кое-что интересное для себя. Запрокинув голову, чтобы смотреть Галу прямо в глаза, он заискивающе попросил:

– Господин, можно потрогать ваш меч?

– Нет, – сурово отрезал воин.

– Злой ты, господин, – под укоризненный вздох матери, переживающей о недостатке воспитанности потомства, заключил разочарованный мальчонка.

– Устами младенца глаголет истина, – умилилась Элька под зубовный скрежет Гала и хихиканье Рэнда.

Жеан помолчал и гордо прибавил к своей краткой обличительной речи:

– А вот папа мне свой меч разрешает трогать!

– Запретишь им, негодникам, – смущенно кашлянул Дрэй. – Улучат минутку, сами залезут, и тогда уж точно быть беде, как бы пальцев не лишились.

Из сочувствия к многодетному папаше Гал не стал читать лорду лекцию на тему «Оружие – детям не игрушки», но обратился к мальчику, чувствуя некоторую неловкость оттого, что вынужден общаться с ребенком:

– Этого клинка нельзя касаться никому, кроме меня.

– Он волшебный? – тут же перестав дуться, благоговейно уточнил Жеан, обожавший, как и всякий мальчишка, сказки про доблестных героев, могущественные клинки и великие подвиги.

– Да, – облегченно ответил Гал, не вдаваясь в подробности божественного происхождения своего оружия. Скандалить или сюсюкать с мальками вместо спасения мира в стратегические планы воина не входило.

– О! – Губы и глаза парнишки округлились, и он еще раз уважительно покосился на длинный клинок Гала, спрятав руки за спину во избежание искушения.

– Жи, ты идешь или нет? – настойчиво прокричала где-то вдалеке неистовая Аманда.

– Иду, Ама! – звонко крикнул в ответ Жеан и убежал.

– Позвольте нескромный вопрос, лорд, – тактично начал Лукас, полный самых недобрых подозрений. – О каком ящике вы говорили?

– О, господа, если бы не ваш визит в горы, то самым таинственным событием этого дня я считал бы происшедшее за обеденной семейной трапезой, – признал Дрэй.

–

Да, любимый, – подтвердила Мариан. – Странно то было, только сели мы все за стол, а Жанет собралась поставить супницу, как из воздуха над столешницей возник деревянный ящик странной формы, длинный такой, и рухнул вниз, три тарелки разбились ролинского фамильного сервиза. Откуда он только взялся? Жанет, бедняжка, так визжала, а супницу тоже жаль, об пол вдребезги, всех забрызгало. А дети смеялись. Мне иногда кажется, они вообще ничего не боятся! Хвала Дориману, хоть не зашибло никого.

– А когда мы ящик со стола сняли и открыли, он был совершенно пуст, те же доски, внутри нашли только вот эту карточку с непонятной картинкой, – подхватил Дрэй, доставая из кармана камзола маленький кусочек глянцевого картона.

Смутное подозрение Лукаса сменилось твердой уверенностью, он подавил тяжкий вздох и потер подбородок. По мере продвижения краткого повествования на губах расстроенной Эльки появилась робкая улыбка, потом девушка захихикала и в конце концов не выдержала и расхохоталась от души, повизгивая сквозь смех, раскачиваясь в кресле и приговаривая, утирая слезы:

– Ой, мамочки, не могу, держите меня семеро, туз бубновый сосновый!..

– Так! – Гал однозначно истолковал реакцию девушки как признание вины и сердито спросил мага: – Это ты учинил?

– Почему, мосье, при малейшей возможности вы стремитесь обвинить во всем происшедшем меня, – начал возмущаться маг, но под пристальным взглядом Гала поумерил свой пыл и забормотал, пока Элька наскоро объясняла своим соседям по мини-кинотеатру, в чем, собственно, дело: – Всего лишь небольшие отклонения от общей канвы заклинания, вызванные чрезмерно углубленной настройкой на предмет поиска…

– Так вы знаете, откуда возникли ящик и картинка? Это ваше? – с радостным любопытством воскликнул лорд Дрэй и уставился на посланцев богов, ожидая подробных объяснений.

– Мы, наверное, должны вернуть ваши вещи? – вежливо спросила Мариан, озабоченная тем, что после детских игр с ящиком возвращать будет уже нечего.

– Эти атрибуты использовались для установления вашего точного местонахождения, – тактично избегая разговора об утилитарном назначении «волшебных предметов», устало принялся выкручиваться маг. – Но теперь они абсолютно безвредны, магической силы не имеют, и нам уже не понадобятся. Пусть остаются у вас, ребятишек забавляют, в качестве малой компенсации за доставленные во время трапезы неудобства и разбитый сервиз.

– Ну что вы, какие неудобства, – смутилась Мариан. – Детям очень понравилось.

– Да, хорошо, что в Дорим-Авероне умерших сжигают, а не хоронят в гробах, – констатировала уже немного успокоившаяся Элька. – А то, сильна власть суеверий, обнял бы нашего лорда и его многочисленное семейство Кондратий, как в глаза потом Шарлю смотреть? Запугать до смерти главу местного сопротивления!

Тут ребенок, спокойно посапывавший в колыбельке все это время, заворочался и спросонья захныкал. Женщина тут же оборвала разговор и поспешила, чтобы его успокоить.