Час негодяев
Шрифт:
Никто не знает и поныне, какой сотней на Майдане командовал Тарасюк, при том, что сотни все известны. Но когда прошли выборы в Раду, он без особых проблем стал депутатом, что говорит о многом.
А дальше схему ломает Осипович. Ночью он просто загружается в два вертолета и летит. Еще раньше исчезает министр внутренних дел. Осип летит в Харьков, оттуда в Донецк, оттуда пытается вылететь, но ему не дают. Из Донецка он направляется в Крым, откуда его переправляют в Россию. При этом он бросил в Украине кучу исполнителей своих приказов, и депутатов, и силовиков, – и те должны были как-то находить общий язык с теми, с кем они стреляли.
И нашли.
– Еще один вопрос.
– Хоть два.
– Турка вы сами придумали
– Какая разница?
– Большая.
– Сами. Жить захочешь, и не так извернешься…
После того как отгремели выстрелы, Крым ушел в состав России, взвинтив обстановку до предела. Это было даже не провокацией – это было тонко и точно рассчитанным оскорблением. Не сказать, что умышленным, но оскорблением. Вся Украина была до глубины души оскорблена тем, что, оказывается, у нее можно отнять кусок земли и при этом не прольется ни капли крови. И тогда силовики, уже озабоченные только проблемой собственного выживания, сделали ход. Они начали «волновать» власть возможным вторжением России в континентальную Украину. Одновременно с этим они начали раскачивать ситуацию в крупных городах Востока – Харькове, Донецке, Луганске, Одессе. Потом Туркин проговорился в интервью, что они то и дело спускались в бомбоубежище на Банковой, даже ночевали там, потому что постоянно шли сообщения о нападении России. Это как раз и была работа силовиков МВД, СБУ, Минобороны, озабоченных только собственным выживанием. Одновременно с этим шло подыгрывание на Востоке, чтобы разгорелось сильнее. В конце концов были приняты жесткие решения, война должна была закончиться к концу лета сокрушительной победой украинских сил. Но никто не ожидал двух моментов. Первое – рейда Стрелкова на Донецк и взятия под контроль уже готового к сдаче города. И второе – когда власти в Киеве пошли ва-банк и бросили в бой все, что у них было, начали использовать артиллерию и авиацию – никто не ожидал, что Россия активно вмешается в ситуацию. Настолько активно, что сначала будет разгромлена группировка, пытающаяся отрезать Донбасс по границе, а потом «армия вторжения» будет разгромлена под Иловайском, и там, в котле, загинет больше тысячи. По моим данным, тысяча двести только погибших.
Одновременно с этим, я уверен, ложная информация передавалась все это время и по каналам нашей разведки. Ее бы обязательно вычислили по направленности, но информация была не в пользу Украины или Запада, а в пользу группы лиц, лихорадочно пытающихся спасти свои капиталы. Поэтому ее не отследили и тоже принимали неверные решения, раз за разом. В частности, я уверен, что были переданы ложные данные и по политической популярности бывшего премьера Савченко, и по истинным настроениям на Юго-Востоке и в целом по стране…
А потом – потом все потеряло всякий смысл. Потому что война обесценивает все старые смыслы и создает новый – саму войну. Точно так же, как и в Чечне – и в первую и во вторую кампанию, – нашлись люди, нарисовали схемы, то же самое произошло и здесь. Разница в том, что тут схемщики были по обе стороны границы некогда братских государств. Водка с Луга-новы, патроны с Луганска, уголь с донбасских копанок, которым разбавляют нормальный антрацит, схемы с обменом денег, с дерибаном гуманитарки, и тэ дэ и тэ пэ.
И больше уже никто не задумывался, с чего все началось и как все это остановить. Потому что война стала кормилицей слишком для многих…
– Еще один вопрос. Почему не убрали исполнителей?
– Ты о ком?
– В частности, об Охрименко.
– А ты откуда знаешь?
– Знаю.
– Потому что нельзя. Именно его нельзя. Он с пиндосами был в близких. Он был нужен в качестве залога.
– Залога – чего?
– Залога того, что кто-то при необходимости расскажет о том, как американцы вербовали его стрелять по Майдану. Его Тищенко должен был вывезти потом в Штаты. Ради Бога, ты как маленький…
О как!
Похоже,
Американцы не поверят. И даже возмутятся. Потому что они-то точно будут знать, что это не они. Но кто же им поверит? Политики западноевропейских стран – да, поверят по должности. Люди не поверят. Потому что Америка в каком-то смысле такое же пугало, как и мы.
– Кто стрелял в Охрименко?
– Вячеслав.
– Что ты ему сказал?
– Правду. Что это снайпер с Майдана.
…
– Он и американца должен был потом кончить. Чтобы тот дальше не копал. Да помогли ему. Ты, кстати, помог.
– Да.
– Зря.
– Кто такой Тищенко?
– Дядя моей жены.
– Твоя жена в девичестве Либман.
– Знаешь анекдот – бьют не по паспорту. Бьют по морде.
– По морде…
– Да. Давай, стреляй уже. Задолбался я что-то.
Если с другом вышел в путь, Если с другом вышел в путь, Веселей дорога! Без друзей меня чуть-чуть, Без друзей меня чуть-чуть, А с друзьями много! Там, где трудно одному, Там, где трудно одному, Справлюсь вместе с вами. Где чего-то не пойму, Где чего-то не пойму, Разберем с друзьями! [84]84
«Если с другом вышел в путь».
Значит, так вот? Дружище Алекс…
Я показал стволом на мешки у вертолета.
– Бабки грузи.
– Чего?
– Что слышал. Бери больше, кидай дальше. Давай, грузи бабульки.
Алекс все понимал правильно. И быстро.
– А Дубенцов?
– А х… с ним, с Дубенцовым. Вот это бабло я наверх зашлю и буду вместо Дубенцова. Секешь?
…
– Поднимайся, поднимайся. Труд из обезьяны человека делает. И из тебя сделает. Живого человека.
Алекс поднялся, отряхнулся.
– Давно таким умным стал?
– Дурак ты…
…
– Думаешь, я один все это провернул? Прям так один, без ансамбля?
…
– Времена изменились. Начальство сменилось. И каждый хочет кушать. Вы просто башляли не тем. Но это поправимо.
…
– Давай, не стой как столб. Действуй.
…
– Попробуешь взлететь без команды или возбухнуть – снайперы все еще там…
Мешки Алекс таскал усердно. Закидывал в багажник один за одним. Дергаться не пытался.