Час негодяев
Шрифт:
– Стоять! – заорал Козак и вскинул автомат. – ФБР, ни с места!
И тут из подъезда появился еще один человек. Козак перевел свой автомат на него – инстинктивная и ошибочная реакция. Потому что в «Крафтере» открылась боковая дверь, и кто-то полоснул веером из бесшумного автомата, сразу попав в цель. На Козаке был «кэрриер» скрытого ношения, он задержал пули, но Козак не смог удержаться на ногах и упал. Его автомат дал очередь, часть пришлась в стену, часть – по фургону и тому человеку у подъезда. Пытаясь глотнуть воздуха и борясь с наваливающейся тьмой, Козак услышал пистолетные
Днепропетровск.
Бывший завод «Южмаш».
10 июля 2019 года
Мешок…
Мешок часто был итогом. Итогом жизней хороших парней. Итогом дурно спланированных или пошедших не так операций. Итогом благих намерений, невыполнимых политических обещаний… да черт возьми, итогом последних пятнадцати гребаных лет, когда все в этом мире шло не так, и во многом они были этому виной.
Теперь в мешке было тело агента ФБР Даны Каррера, которую подставил он. И ему теперь жить с этим…
Грудь болела. Давящая повязка, наложенная на ребра, не помогала и, наверное, не могла помочь. Болело то, что внутри.
– Закрывайте…
Человек в форме летного техника ВВС США закрыл дверь фургона с дипломатическими номерами. Сегодня приземлившийся в Днепропетровске самолет связи примет на борт груз-200.
KIA. Killed in action. Погиб в бою.
Никто не говорил с ним. Он понимал, что, скорее всего, в ФБР больше работать не сможет. Неисполнение приказа начальника привело к гибели напарника. Это пятно, которое уже ничем не смоешь…
Все это происходило на территории завода «Южмаш», который США частично арендовали для размещения технических и советнических служб. Помимо прочего, аренда имела еще одну цель – следить, чтобы сюда не проникали северокорейские, турецкие, саудовские агенты в поисках ракетных технологий, а активность этих разведок в Днепропетровске уже отмечалась, и не раз. Огромный завод, расположенный на площади в десятки квадратных акров, медленно умирал, сыпались и шли трещинами стены, покрывался ямами некогда идеальный асфальт. Когда-то здесь выпускали баллистические ракеты, способные доставить в Америку ядерные заряды и устроить Армагеддон, а теперь американское правительство платило украинским коррупционерам немалые деньги за эту огромную территорию, чтобы отсюда ничего не растащили. И, наверное, если бы продолжалась «Холодная война», этого дерьма не было бы.
Интересно, здесь спрятали? Наверное, больше негде…
Агент Козак брел по заводской улице, осматриваясь по сторонам.
Ага, вот…
Угадал…
Как будто место преступления – два старых здания и между ними, хромая на пробитую шину, стоит фургон. Белый «Крафтер».
Какие же мрази…
– Сэр!
Он обернулся. Два человека с оружием стояли у него за спиной. Бороды, очки, бейсболки и карабины «М4». Наемники. Американские машины смерти.
– Сэр, вы срочно нужны в Американском доме…
Американский
Американский дом был по-прежнему на осадном положении, часть улицы отгорожена бетонными блоками. Люди с автоматами и джипы, на некоторых из них даже установлены пулеметы. В сопровождении наемников Козак прошел в здание… Проходя в здание, вы не могли избежать помещений, которые занимала морская пехота. Но новый удар настиг Козака прямо в холле, где был установлен, как на бесчисленных иракских и афганских базах, импровизированный монумент.
Карабин «М4» со штыком, штык воткнут в пол. Каска и башмаки.
И фотография.
Вот и всё, что осталось от Канады. Пятого ребенка в семье, пошедшего в Корпус морской пехоты, где он впервые наелся от пуза.
Его напарника.
Козак стоял у импровизированного памятника и не знал, чьи пули, его или Карреры, поставили точку в жизни морпеха.
– Вас просили не лезть.
Козак обернулся, выхватывая пистолет, но наемники, сопровождавшие Козака, были быстрее.
– Не дергайся… – прошипел один из них.
– Что происходит?
Козак увидел уставные ботинки морской пехоты.
Видимо, Кудроу испугался, что дело вскроется. Мало ли – рядом столько морских пехотинцев…
– Стресс. Он был его другом.
…
– Давайте его на наш этаж.
– Я надеюсь, мы с вами договоримся.
Кудроу бросил на стол фотографии, разлетевшиеся веером.
– Я навел о вас справки, мистер Козак. CV у вас не очень хорошее, из морской пехоты вас не выгнали с позором просто потому, что не хотели поднимать шум, верно?
– Пошел ты.
– А теперь появляются фотографии, где вы изображены вместе с установленным русским агентом. И возникает вопрос. Тот провал в Киеве, когда три центнера совершенно секретной прослушивающей аппаратуры попало к русским, – это случайность? Или нет? Если посмотреть вот на эти фотографии, то возникают вопросы. Может быть, такие встречи были у вас и в Киеве? В Киеве много русских было. Может, даже и с тем же человеком. Особенно, если и он был в Киеве…
…
– Я перечислю тот вред, который вы причинили. Раскрыли совершенно секретную операцию в Киеве – раз. Передавали российскому агенту секретную информацию – два. Проявили неавторизованную активность, в результате чего погибли люди, в том числе и морской пехотинец, кстати, ваш напарник – три. Каким-то образом замешаны в убийстве местного главы государства… В сочетании со связями с русскими это очень подозрительно. Достаточно?
…
– Что молчите?
– А вы в суд на меня подайте.
– В суд? Да проще вас признать сумасшедшим и запихнуть в психушку. Или в какую-нибудь дыру в польском захолустье. В компанию к очередному Усаме. Будет интересно – в одной клетке аль-каидовец и морпех США.
…
– Итак?
– Никакого уголовного преследования?
– Уже разумно.
– И не только по сегодняшнему делу, но и по всем предыдущим. Я имею в виду Киев. Закрыть тему, снять все пометки в моем личном деле.