Час негодяев

Афанасьев Александр

Очередная горячая точка.

Бетонные блоки. Бронированная машина…

– Кто эти охранники? – заинтересовался Козак.

– Местные парни.

– То есть? – не понял Козак. Стандарт безопасности требовал, чтобы посольство охраняла американская компания.

– Местные парни. Что-то вроде местных вооруженных сил. Частных.

– И они охраняют посольство?

– Да. Американские охранники тоже есть, но они внутри.

Козак воздержался от следующих вопросов – в конце концов, парня просто послали его встретить, и он мог многое не знать.

– Ясно.

В

посольствах США функции представителя ФБР в стране исполняет юридический представитель посольства, он не скрывается, потому что не должен заниматься тайной деятельностью и нарушать законы страны пребывания. В Украине функции юридического представителя исполнял Глен Кудроу – высокий, белокурый, с располагающей улыбкой – типичный американец. Именно поэтому для подпольной работы он никак не годился.

Козака он принял радушно. Выставил чай, пояснив, что нормального кофе здесь днем с огнем не сыщешь, а чай здесь очень хороший, есть даже китайские дорогие сорта. Русские любят чай…

Фотографию, точнее фоторобот, выложенный на стол, опознал сразу.

– Тищенко, Борис Макарович. Известный здесь человек.

Козак не ожидал такого.

– Кто он?

– Бизнесмен, местный политик, депутат Рады – это их конгресс. Представитель партии «Свобода» в регионе.

– Что такое «Свобода»?

– Неонацисты.

– Расскажите мне про него, – потребовал Козак. – Прежде всего, где он?

– Где-то за границей. На Кипре, может быть.

Козак не ожидал и этого.

– А как с ним связаться?

– Не знаю, – пожал плечами Кудроу, – можно попробовать через офис. Что-то случилось?

– Да, кое-что. Можем связаться?

Юридический советник достал телефон, начал искать в памяти.

– Ага, вот…

Пока Кудроу разговаривал по телефону, Козак напряженно думал. Получается, что здесь его не ищут? Но как так может быть – человек пропал на несколько дней. И не обычный человек – политик. И никто не задается вопросом, где он.

– Вот и все. – Кудроу отключил телефон. – Он на Кипре.

– Откуда вы знаете?

– Сказали в местном офисе «Свободы». Его не будет еще несколько дней. Что-то произошло?

– Что это за человек? – снова ушел от ответа Козак. – Кто он? Чем занимается?

Кудроу устало улыбнулся.

– Вам известен смысл слова «олигарх»?

– Да.

– Тищенко был олигархом. Не самым крупным, даже не входившим в сотню. Но олигархом. Видите ли, здесь практически любой бизнесмен, начиная с определенного уровня, должен либо быть олигархом, либо он потеряет свой бизнес и скорее всего свою жизнь. Здесь нет защищающего тебя права, нет судов, нет нормальной полиции – здесь либо ты хищник, либо ты жертва. Если ты жертва, тебя рано или поздно съедят.

– И Тищенко был хищником.

– Да. Позвольте спросить, вы бывали ранее в Украине?

– Да, но очень недолго. Пару лет назад.

– В две тысячи четырнадцатом произошло то, что здесь называют Майдан, то есть народное восстание на площади. Тищенко был одним из тех, кто поддерживал Майдан здесь, в Днепропетровске, он выделял деньги, организовывал отправку добровольцев, но при этом, в отличие от других членов нынешней властной команды, он предпочитал держаться

в тени. Когда Майдан победил, те бизнесмены, которые поддерживали его, получили все, здесь они прямо взяли власть в свои руки. Глава этой бизнес-группы стал губернатором, остальные получили посты в его администрации. Тищенко стал всего лишь советником губернатора области – штата по-нашему. В благодарность ему разрешили отнять имущество у нескольких бизнесменов, которые не поддержали Майдан.

– И что же произошло дальше?

Кудроу улыбнулся.

– Неизбежное. То, что и должно было произойти. В стране, в которой не гарантированы права собственности, в которой собственность можно отнять просто за то, что ты поддержал не ту политическую силу, бизнесом никто заниматься не хочет. Сначала они отняли собственность у бизнесменов, ставших неугодными. Потом начали отнимать друг у друга, потому что отнимать было больше не у кого. Тищенко оказался слабым звеном.

– Откуда вы это знаете?

– Не первый год работаю, еще в Киеве. У местных хищников существуют определенные правила игры. Что-то вроде кодекса поведения… правил в бейсболе с жестами, обозначающими стандартные ситуации. Тищенко покинул страну и уехал на Кипр в то время, когда на его имущество и на его фирмы идет атака. Это сигнал «сдаюсь». У всех местных хищников есть запасы на черный день… счета в заграничных банках, пара вилл в местах, которые получше, чем это, квартира в Лондоне или в Майами. Если на тебя идет атака, а ты отказываешься от борьбы и выезжаешь за границу, это значит, что ты сдаешься, и тебе оставляют все, что у тебя есть за границей. Но отнимают все, что есть в Украине. Стандартная ситуация. На Тищенко идет атака, Тищенко уехал за границу. Вуаля.

Козак помотал головой, пытаясь усвоить.

– Как же они живут?

– Так и живут. Одним днем. Ни один американский бизнесмен так действовать бы не стал, но… у них нет понятия IPO [28] , они не пытаются собрать деньги на бирже, не защищают права миноритарных акционеров и всю прибыль выводят за границу. Твоим считается только то, что удалось укрыть и вывести. Это странно, но они привыкли. В сущности здесь не такие плохие люди живут. Есть места, где еще хуже.

28

Первичное размещение акций. Схема ведения бизнеса в США сильно отличается и от европейской, и от российской – в США многие бизнесы изначально делают «на продажу», история успеха – это либо первичное размещение акций на бирже, либо продажа крупной компании по сделке слияния – поглощения.

– Кабул?

Кудроу улыбнулся, давая понять, что оценил шутку.

– Хотя бы. Здесь добрые люди. Немало умных, мотивированных. Молодых. Значительную часть времени наше представительство выдает визы. В том числе на бизнес-эмиграцию. Много студенческих виз. Я не удивлюсь, если те, кто отправляется в Штаты, добьются там большого успеха, – они не арабы, они знают, что такое успех. Думаю, лет пять здесь протянут еще. А потом надо будет что-то делать.

– Хорошо, – сказал Козак, – допустим. У Тищенко есть семья?