Час ночи
Шрифт:
Заглянув на кухню, Феликс увидел секретаря, намывающего посуду, поздоровался и поинтересовался:
– А где народ?
– В главном офисе! – торжественно ответил Никанор Потапович, ставя на сушилку очередную вымытую чашку.
– И что они там делают?
– Как что? – вскинул старик кустистые брови и с еще большей торжественностью добавил: – Работают!
– Ну да. Что же еще. Пойду погляжу, что они там наработали.
Главный офис встретил директора картиной, которую он желал увидеть с момента открытия агентства, но дождался только сейчас: все сотрудники сидели
– Карина изменившимся лицом бежит пруду… – на выдохе пробормотал Феликс и сказал громче: – Ваш директор приветствует вас, товарищи детективы.
«Товарищи детективы» выглянули из-за мониторов, поздоровались и снова уткнулись в компьютеры.
– Что ж, вижу, вы заняты, не буду мешать. Если понадоблюсь – я в кабинете. – И, толкнув дверь с бронзовой табличкой «Нежинский Феликс Эдуардович. Директор», скрылся из вида.
Как только за директором захлопнулась дверь, сотрудники оторвались от экранов и переглянулись.
– Кажется, он нами доволен, – шепотом произнесла Аля.
– Сто процентов, – кивнул Валентин. – Кстати, кто-нибудь нашел что-нибудь стоящее?
– Ерунда пока что всякая, – ответил Гера. – В соцсетях у Карины в основном кулинарные рецепты, перепосты клипов и статей о красоте-здоровье. Событий из жизни практически никаких.
– Но мы же только взялись! – так же шепотом воскликнула Арина. – Главное – понять, с чего начинать, как к этой девушке подступиться!
– Может, карты на нее раскину? – предложила Алевтина.
– Если Феликс узнает, что мы свое расследование начали с карточного гадания… – засомневался Герман, а Сабуркин перебил:
–А нечего ему про это знать! Без разницы, как дело размотаем, главное – успех!
– Поддерживаем единогласно, – закивала Арина. – Давай, Алечка, раскидывай!
Глава 8
Стоя у окна, Феликс смотрел, как мелкий снег постепенно превращается в дождь и струится тонкими нервными ручейками по мутному стеклу. Асфальтово-серые тучи, казалось, гнали такой же серый ветер, превращающий пейзаж за окном в старую черно-белую фотографию.
Ни мыслей, ни чувств, ни желаний – лишь отчетливое ощущение, что порывам ветра нет препятствий, он легко проходит сквозь окна и стены и продувает насквозь, закручиваясь тугими вихрями где-то в межреберном пространстве. Феликс чувствовал взгляд. Взгляд золотисто-зеленых глаз, смотрящих ему в спину с фотографии на письменном столе. И непонятно, что больше тяготило – ветер, воющий в грудной клетке, или этот пристальный взгляд.
Во внутреннем кармане пиджака ожил мобильный телефон. Феликс взял аппарат и, не глядя, принял
– Слушаю.
– Утро доброе, – произнес голос Павла. – Как вы себя чувствуете?
– Нормально.
– Никаких перепадов?
– Нет.
– Побочные эффекты, беспокоившие в начале приема препарата, не вернулись?
– Нет.
– В ближайшие пару дней вы могли бы хотя бы тричетыре раза в день сообщать о своем самочувствии, не упуская подробностей, даже самых, казалось бы, незначительных изменений?
– Мог бы.
– Все силы сейчас брошены, чтобы выяснить причину сбоя, – торопливо заговорил Павел, словно скупые, односложные ответы Феликса вызвали в нем чувство вины. – Рассчитываем в кратчайшее время найти причину, возможно, это даже поможет нам усовершенствовать препарат…
– Почему я так и не стал отражаться в зеркалах? Возникали ведь в самом начале пусть смутные, пусть рваные, но все-таки контуры. Была надежда, что вот-вот появится четкая картинка. Но она так и не появилась. В чем причина?
Трубка помолчала немного и вздохнула:
– Конкретно на этом пункте мы особо не фокусировались, посчитав его малозначительным. Но опять же, мы высказывали предположения, что как только вы начнете есть обычную пищу, хотя бы в малых количествах, появится и отражение.
– Как это связано? С приемом пищи я стану более материальным? Нынешней моей материальности не хватает для получения отражения?
– Мы можем лишь предполагать…
– Понятно. Тему еды мы с вами уже обсуждали, я говорил, что не знаю, как съесть хоть что-то из того, что вижу на прилавках. Это не имеет никакого отношения к продуктам, которые я ел при жизни – ни по цвету, ни по запаху, ни по составу. Не исключено, что обычный кусок хлеба просто убьет меня, и закончится на этом весь эксперимент. И вы обещали…
– Да-да! Мы обещали подумать над этим вопросом, и поверьте – думаем! Скажу больше – мы работаем над этим!
– Так пожалуйста, как доработаете – съем, что предложите. Я же всегда открыт для новых опытов.
На бледных губах мужчины возникла кривая улыбка, больше похожая на гримасу.
–Вот и превосходно, значит, договорились! И в ближайшие пару дней вы прозваниваете нам…
– Тричетыре раза, – кивнул Феликс суетливым ручейкам на стекле. – Могу и по ночам звонить, если заснуть не получится.
– Договорились! В любое время суток!
Нажав на отбой, Феликс сунул телефон в карман пиджака, и в этот момент в дверь постучали.
– Да! – сказал директор, оборачиваясь.
Дверь приоткрылась, показался Герман.
– Феликс, там Дмитрий зашел к нам кофе выпить.
– И что? Пусть пьет.
– А ты не выйдешь? Он с тобой пообщаться хочет.
Феликс потер переносицу, словно у него болела голова, и кивнул.
Капитан Мухин уже расположился на гостевом диване с кофейной кружкой, когда в секретарскую явился директор. Они пожали друг другу руки, поговорили о том, о сем, и Дмитрий принялся сокрушенно вздыхать, что несомненно указывало на то, что районному участковому опять что-то понадобилось от агентства «ЭФ». И Феликс помог поскорее перейти к делу: