Час Ноль
Шрифт:
— Наверное, вы правы. Но как жестоко вы все это говорите. Одри так любила Невила, когда выходила за него замуж, и они так чудесно ладили.
— Что ж, теперь она его разлюбила.
— А разлюбила ли? — чуть слышно произнесла Мэри. Томас не обратил на ее слова никакого внимания.
— И я вам еще вот что скажу. Невил пусть лучше поостережется Кэй. Она опасная женщина, действительно опасная. Если на нее найдет, она ни перед чем не остановится.
— О боже, — вздохнула Мэри и, возвращаясь к началу разговора, повторила
— Ну ладно, осталось всего два дня.
За последние четыре-пять дней жизнь в Галлз Пойнте заметно усложнилась. Смерть мистера Тривза вызвала у леди Трессилиан шок, и это сказалось на ее здоровье. Похороны проходили в Лондоне, за что Мэри благодарила небо, поскольку это могло помочь старой леди скорее отвлечься от печального события, чем если бы похороны состоялись в Солткрике. Прислуга в доме нервничала. Это прибавило Мэри забот, и этим утром она чувствовала себя по-настоящему уставшей и расстроенной.
— Отчасти виной всему погода, — сказала она вслух. — Такая необычная.
Погода для сентября стояла действительно на удивление жаркая и сухая. Вот уже несколько дней термометр показывал 70°F [2] в тени.
Из дома вышел Невил и присоединился к ним как раз, чтобы услышать сетования Мэри.
— Поругиваете погоду? — спросил он, взглянув на небо. — Совершенно невероятно. Сегодня еще жарче, чем вчера. И ни ветерка. По-своему это действует на нервы. Я все же думаю, что дождя осталось ждать недолго. Сегодня жара уже совсем тропическая, не может же она продолжаться вечно.
2
21°C
Томас Ройд незаметно ретировался с появлением Невила и к концу фразы успел исчезнуть за углом дома.
— Угрюмый Томас отбыл, — прокомментировал Невил. — Никто не возьмется утверждать, что ему приятно мое общество.
— Ну, он такой славный, — сказала Мэри.
— Не согласен. Недалекий, исполненный предрассудков парень.
— Он с детства надеялся жениться на Одри, как мне кажется. А потом появился ты, и он остался бобылем.
— Ему бы понадобилось лет семь, чтобы решиться сделать ей предложение. Он что, рассчитывал, что бедняжка будет столько ждать, пока он соберется с духом?
— Зато, может быть, теперь, — со значением сказала Мэри, — у него все получится.
Невил посмотрел на нее и с искренним изумлением вскинул бровь.
— Верная любовь вознаграждена? Одри выйдет замуж за эту рыбину? Она слишком хороша для него. Нет, я не могу представить себе Одри выходящей замуж за угрюмого Томаса.
— По-моему, она к нему очень привязана, Невил.
— До чего же вы, женщины, любите устраивать чужие браки! Неужели нельзя дать Одри возможность хоть чуть-чуть насладиться своей свободой?
— Ну если она наслаждается ею, то почему бы и нет.
— Ты
— Совершенно ничего не могу сказать на этот счет.
— Вот и я тоже, — вздохнув, сказал Невил. — Про Одри никогда не знаешь наверняка. — Он помолчал, а потом добавил:
— Но в ней на сто процентов чувствуется порода. Одри — леди до кончиков ногтей.
Затем, обращаясь больше к себе, чем к Мэри, сказал:
— Боже, какой я был дурак!
Мэри направилась в дом слегка встревоженная. В третий раз за сегодняшний день она повторила про себя успокоительную фразу: «Осталось всего два дня».
Невил в возбуждении бродил по саду и террасам.
В самом конце сада он увидел Одри; она сидела на низкой ограде и смотрела вниз на воду. Был прилив, и вода стояла высоко.
Заметив Невила, она сразу же встала и пошла ему навстречу.
— Я как раз возвращалась домой. Уже, должно быть, время чая.
Невил молча пошел с нею рядом.
Только когда они взошли на террасу, он сказал:
— Одри, могу я с тобой поговорить?
Она ответила поспешно, отступив к самой балюстраде:
— Я думаю, лучше не стоит.
— Это означает, что ты знаешь, о чем пойдет разговор.
Она не ответила.
— Ну и как, Одри? Можем мы вернуться туда, откуда начали? Забыть обо всем, что произошло?
— Включая Кэй?
— Кэй, — сказал Невил, — будет благоразумна.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я пойду к ней и расскажу правду. Отдам себя во власть ее великодушия. Скажу ей все, как есть на самом деле: что ты — единственная женщина, которую я когда-либо любил.
— Ты любил Кэй, когда женился на ней.
— Мой брак с Кэй был самой большой ошибкой в моей жизни. Я… — Он умолк. В балконной двери гостиной стояла Кэй. Она была вне себя, и перед яростью, сверкавшей в ее глазах, даже Невил сник.
— Извините, что прерываю эту трогательную сцену, — звенящим от внутреннего напряжения голосом сказала Кэй, — но мне показалось, что самое время вмешаться.
Одри скользнула в сторону, коротко обронив:
— Я оставлю вас.
Ее лицо и голос ничего не выражали.
— Прекрасно, — сказала Кэй. — Все, что могла, ты уже сделала, не так ли? С тобой я потом разберусь. А сейчас мне не терпится выяснить отношения с этим джентльменом.
— Послушай, Кэй, Одри тут совершенно ни при чем. Это не ее вина. Ругай меня, если хочешь…
— Хочу, еще как хочу, — оборвала Невила Кэй. Она буквально испепеляла его взглядом. — Как ты думаешь, что ты за человек?
— Я… я несчастный человек, — произнес Невил с горечью.
— Ты бросаешь жену, как бык наседаешь на меня, заставляешь ее дать тебе развод. В один момент — ты сходишь по мне с ума, в другой — я тебе уже надоела! Теперь, я так понимаю, ты вознамерился вернуться к этой лилейной, двуличной, мурлыкающей кошке…