Час совы
Шрифт:
ЧВП особой активности поначалу не проявлял. Видимо, они перегруппировывались и «зализывали раны» после серии поражений, венцом которой стала ликвидация нами суперлазера. Но нас они в поле зрения держали цепко, и прав был Магистр, когда сказал, что осторожность надо удвоить. Я об этом, конечно, помнил, но иногда позволял себе расслабиться, за что не один раз расплачивался.
Мы с Микеле летели на устаревшем бомбардировщике «Мицубиси» в составе японской эскадры, совершавшей налёт на аэродром на острове Гуам. Я был первым пилотом, а Микеле штурманом. Кроме нас в самолёте было ещё четыре члена экипажа, но это были уже настоящие японцы.
Эскадра имела задание: разбомбить аэродром.
Когда операция была спланирована, и роли распределены, Магистр пошутил:
— У тебя, Андрэ, сложилось своеобразное амплуа: предотвращение атомных бомбардировок. На этот раз, надеюсь, ты над Тихим океаном не встретишь сам себя или Злобина?
На подходе к острову нас встретили две эскадрильи «Мустангов». Хотя их и было в три раза меньше, положение японской эскадры сразу стало опасным. Скоростные, хорошо вооруженные, маневренные машины легко могли разделаться с ещё большим количеством такого старья как наши «Мицубиси». Но командир эскадры не изменил курса. Американцам хорошо были знакомы азиатский фанатизм и наплевательское отношение к смерти японских лётчиков. Поэтому они двумя массированными атаками зажгли четыре бомбардировщика и заставили эскадру поломать строй. Разрозненные группки легче бить.
Всё нормально, всё так и должно быть. Всё, кроме одного. Один из «Мустангов» отделился от своей группы и пошел в нашу сторону. Вот это — необычно. Как правило, истребители атакуют или головную группу, выбивая командиров, или задних. Атаковать машину, идущую в середине строя, опасно. По тебе будут работать стрелки с разных сторон. Хотя, что мощному «Мустангу» наши слабенькие пулемётики!
«Мустанг» подошел совсем близко, и я с недоумением увидел, что он строит заход именно на меня. Вот это уже ни в какие рамки не лезло. Если атаковать машину из середины строя, то бить, по крайней мере, командира звена. Если я показался ему лёгкой добычей, то он ошибся. Не на того напал! У меня в руках, конечно, не «Як», а развалюха «Мицубиси», но, тем не менее… Настоящий истребитель и на «Мицубиси» — истребитель! Я подпустил «Мустанга» поближе и в тот момент, когда он уже был готов открыть огонь, пропал у него из прицела. Просто я увеличил скорость и скользнул на крыло влево. Так от меня уходили немецкие пилоты, когда я атаковал их в лоб. «Мустанг» проскочил надо мной и, сразу попав под интенсивный обстрел, вынужден был отвалить. Вот так-то, парень из Оклахомы!
А строй эскадры уже рассыпался на отдельные звенья и машины. Загорелись ещё четыре самолёта. У американцев потерь нет. Но японцы с азиатским упорством пёрли к острову, невзирая на потери. Нет, самураи, это вам не Перл-Харбор!
А у меня свой, заранее обдуманный манёвр. Я набрал высоту, отвернул влево и пошел вдоль берега. У американцев могло сложиться впечатление, что я отказался от атаки на остров. Но это далеко не так. Просто из этого положения мне было удобней всего в пикировании атаковать ангар №4. Я должен был выйти точнёхонько на него и преподнести его Микеле с высоты триста метров, как на ладони. Микеле не промахнётся. Сейчас мы были в стороне от основного боя, и никто не мог мне помешать через два километра развернуться вправо и спикировать точно на ангар с ядерными бомбами. Так, ещё немного… Вдруг по переговорному устройству я услышал хвостового
— Командир! Нас атакуют!
Я обернулся. Нас быстро догонял «Мустанг». Уж не тот ли самый? И что он к нам привязался? Но мне было пора разворачиваться на цель. Я передал Микеле:
— Штурман! Приготовиться, захожу на цель!
Сделав поворот, «Мицубиси» вошел в пологое пикирование, но «Мустанг» повторил мой манёвр один к одному. Вот он снова вышел на дистанцию эффективного огня и уже вынес упреждение. Ну, засранец, благодари Время, что в руках у меня не мой верный Як. Но я всё равно заставлю тебя попотеть!
Ведомый моей рукой «Мицубиси» увеличил угол пикирования и тут же, набрав дополнительную скорость, резко взмыл вверх, сразу же эту скорость потеряв. «Горка» получилась ублюдочной, всё-таки это не «Як», это «Мицубиси». Но своего я достиг. Разогнавшийся «Мустанг» проскочил вперёд.
— Сабуро! Врежь ему! — крикнул я штурману.
И тот врезал. Точная пулемётная очередь полоснула по «Мустангу», но явного вреда ему не причинила. Но теперь он понял, с кем имеет дело и, может быть, отстанет от нас. Я снова нацелил бомбардировщик на четвёртый ангар. Но «Мустанг» не отвязался, он вновь развернулся, набрал высоту и снова зашел на нас, теперь уже спереди, справа. Мне снова пришлось менять курс.
— Этак ты никогда на цель не попадёшь! — проворчал Микеле.
Снова я увеличил скорость и нырнул под «Мустанг», на этот раз вправо. Но американец предугадал мой манёвр, и несколько крупнокалиберных пуль прошили фюзеляж «Мицубиси». Не страшно: моторы работали, управление было в порядке, мы шли на цель. Однако, парень из Техаса оказался хорошим учеником! Он запомнил мой манёвр при первой атаке.
Он развернулся и снова зашел сзади. А цель-то уже совсем близко. Надо было что-то предпринять, а то этот настырный парень из Калифорнии сорвёт нам операцию. И в тот момент, когда я совсем было решил развернуться в лобовую атаку, у меня в мозгу «прозвучал» голос Ричарда:
— Андрей! Будь осторожен! В этом самолёте — агент ЧВП!
Я похолодел. Вот в чем дело! Теперь стало понятно, почему этот «Мустанг» так упорно нас преследовал. Он здесь тоже на задании. А он уже «сел» нам на хвост и вот-вот откроет огонь. Что же делать? Снова применить «горку»? Не получиться. На этот раз он будет ждать нас вверху. Уйти вниз? Он пойдёт за нами и быстро догонит, у него скорость на двести километров в час больше. Размышляя таким образом, я скользил с крыла на крыло, сбивая «Мустангу» прицел. Но он уже приспособился и несколько его очередей попали в цель. Слава Времени, не в моторы. Конечно, ЧВП знали, с кем имеют дело, знали они и о моём боевом прошлом, поэтому в этот «Мустанг» они посадили тоже далеко не новичка. Я это уже заметил.
— Сабуро! Этот парень оттуда. Мне придётся маневрировать. Постараюсь вывести тебя на цель, но у тебя будут считанные секунды. Ты уж не подкачай!
— Будь спокоен, — ответил мне Микеле, — Я не промахнусь. Ты, главное, ему не подставься. Сам знаешь, чем это грозит. Обо мне не думай, я своё дело знаю.
— Ты на него не отвлекайся, знай, лови цель. А он — мой.
Легко было сказать: «Он — мой». А как было поступить на деле? Крупнокалиберные пули всё чаще рвали плоскости и фюзеляж «Мицубиси». Впервые я встретился в воздухе с равным противником. Какое, в Схлопку, равным. Он был бы равен мне, если бы я был на «Яке», а не на этом, на ладан дышащем, «Мицубиси»! Когда это в воздушном бою бомбардировщик был равен истребителю? Мне живо вспомнилось, как мы с Леной атаковали «Суперкрепость». Там, за штурвалом, тоже сидел агент ЧВП и тоже, надо думать, не новичок в лётном деле. Но тогда мы его уделали. И ведь это был В-29, а не эта калоша!