Час убийства

Гарднер Лиза

– Черт! – воскликнул Мак. – Черт, черт, черт!

Он нашел свою взятую напрокат машину. Внутри было жарко как в духовке. Сел на водительское сиденье, опустил голову на руль, потом трижды ударил ею по твердому пластику. Уже шесть телефонных звонков, а он так ничего и не выяснил. А время поджимало. Мак знал это, чувствовал с тех пор, как в воскресенье температура начала подниматься.

Завтра Мак свяжется со своим отделом в Атланте, сообщит о последнем разговоре. Опергруппа будет пересматривать, перерабатывать,

заново анализировать… И ждать. Спустя столько времени им остается только одно – ожидание.

Мак прижался лбом к рулю и глубоко вздохнул. Он вновь думал о Hope Рей Уоттс. О том, как она просияла, когда вышла из спасательного вертолета и увидела родителей, стоявших у границы воздушного потока от винта. И как это выражение померкло, а потом и вовсе исчезло, когда она оживленно и простодушно спросила: «Где Мэри Линн?»

Вновь и вновь раздавался ее голос с невыносимо пронзительным завыванием: «Нет, нет, нет! Господи, нет!»

Отец хотел поддержать ее. Нора Рей села на бетонированную площадку и свернулась в клубок под армейским одеялом, словно оно могло защитить ее от правды. Родители в конце концов бессильно опустились рядом с ней, и эта группа символизировала горе, которому не будет конца.

В тот день они одержали победу. В тот день они потерпели поражение. А теперь?

Было жарко, было поздно. И некий человек снова писал письма редактору.

Отправляйтесь по домам, девушки. Запритесь. Выключите свет. Не уподобляйтесь Hope Рей Уоттс, выбежавшей вечером с младшей сестрой поесть мороженого и оказавшейся в пустынной части побережья. Она неистово зарывалась в грязь, а между тем крабы хватали ее клешнями за пальцы ног, морские черенки резали ей ладони и наверху кружили стервятники.

Глава 5

Фредериксберг, штат Виргиния

22 часа 34 минуты. Температура 32 градусов

– Я готова, – сказала Тина на ухо Бетси. В грохочущем шуме переполненного бара подруга, казалось, не слышала ее. Они сидели в захудалом заведении за чертой города, облюбованном студентами, байкерами и очень громкими западными оркестрами. Даже во вторник там было не протолкнуться. Людей собралось так много и шум был таким сильным, что Тина не представляла, как удерживалась на месте крыша.

– Я готова, – на сей раз громче сказала Тина. Теперь Бетси по крайней мере повернулась к ней.

– Что? – прокричала она.

– Пора… ехать… домой! – заорала в ответ Тина.

– В туалет?

– Домой!

– А-а. – Подруга наконец расслышала, пристально посмотрела на Тину, и в ее карих глазах появилось беспокойство. – Как ты?

– Жарко!

– Я серьезно.

– Чувствую себя… не особенно. – На самом деле чувствовала себя она ужасно. Узел белокурых волос расплелся, и волосы липли к шее. Пот струился по пояснице и по ногам. Воздух

был спертым. Тина старалась глубоко дышать, раскрывала рот, но кислорода все равно не хватало. Она думала… думала, что ее вырвет.

– Сейчас позову остальных. – Бетси пошла к переполненной танцплощадке, где Вивьен и Карен затерялись в море людей.

Тина закрыла глаза и дала себе слово, что не облюется в переполненном баре.

Через четверть часа девушки протиснулись наружу и направились к «саабу» Бетси. Вивьен и Карен шли сзади. Тина приложила руку ко лбу. Ей показалось, что у нее жар.

– Дотерпишь до дома? – спросила ее Бетси. После шума в баре голос ее прозвучал громче, чем нужно на совершенно тихой автостоянке. Все поморщились.

– Не знаю.

– Подружка, лучше скажи, не стошнит ли тебя? – серьезно спросила Бетси. – Я подержу твою голову над унитазом, но не хочу, чтобы ты блевала в моей машине.

Тина слабо улыбнулась.

– Спасибо.

– Могу принести тебе содовой воды, – предложила шедшая сзади Карен.

– Может, подождем минутку, – предложила Вивьен. Она, Kapeн и Бетси остановились.

Однако Тина уже влезла в «сааб».

– Я хочу только домой, – промолвила она. – Пожалуйста, поехали.

Тина откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Так голова кружилась меньше. Ладони ее легли на живот. Музыка затихала. Тина погрузилась в желанный сон.

Ей показалось, что они не успели выехать с автостоянки, когда она проснулась от резкого толчка.

– Что та… – Голова ее подскочила вверх. Машина снова накренилась, и Тина ухватилась за приборную доску.

– Задний скат, – раздраженно ответила Бетси. – Кажется, прокол.

Машина кренилась вправо, и для Тины этого оказалось достаточно.

– Бетси, – произнесла она сдавленным голосом. – Останови. Быстрее.

– Ясно!

Бетси резко свернула на обочину. Тина повозилась с застежкой привязного ремня, потом с ручкой дверцы, вылезла из машины и со всех ног побежала вниз по насыпи в ближний лесок. Голову опустила как раз вовремя.

Рвота была нешуточной. Ее вывернуло двумя стаканами клюквенного сока с тоником, потом макаронами и всем, что она съела за последние двадцать часов. Пока опорожнялся ее желудок, Тина стояла, уперев руки в бедра.

«Я умру, – думала она. – Я вела себя дурно и теперь за это расплачиваюсь; мать во всем права. Мне этого не вынести. О Господи, как я хочу домой!»

Может быть, она плакала. Может, просто сильнее потела. Со свешенной между колен головой трудно понять.

Но желудок постепенно успокоился, судороги прошли, тошнота исчезла. Тина, пошатываясь, выпрямилась, запрокинула лицо к небу и подумала, что отдала бы все на свете за ледяной душ. Но какой там душ. Они находились непонятно где, за Фредериксбергом. Придется подождать.