Час волка
Шрифт:
И. В.: Вы предложили ему поделиться с вами?
И. А.: Я дважды выстрелила ему в голову из пистолета Макарова, потом взяла ящик и раскрыла его.
И. В.: Даже не смею предсказать…
И. А.: Доллары были фальшивые.
И. В.: Невероятно! Инга, я не то что в шоке, я раздавлен… Я простоне нахожу слов… Вы рассказали о себе такое! Как все это понимать?..
И. А.: Я вышла из сарая, отчетливо понимая, что
И. В.: Я не могу слушать это спокойно. Посмотрите – на мои глаза наворачиваются слезы!
И. А.: Значит, фильм будет удачным.
И. В.: Простите?
И. А.: Я пересказала вам сценарий фильма.
И. В.: Господи! Да вы же мне сердце посадите! Инга, нельзя жетак издеваться над простым репортером!
И. А.: Извините. Ваше время истекло. Я должна идти на съемки».
Я поднял голову. Кабинет плыл перед моими глазами.
– Ну, импресарио? Что скажешь? – возбужденно спросил Игнат. – Правда, слезу вышибает?.. Вижу, вижу, что тебя проняло. Давай подписывай, и я отдам на правку!
Я смял листки в кулаке.
– Игнат, – произнес я, – это интервью ты публиковать не будешь.
– Что?! – поморщился Игнат. – Как это не буду? С чего это вдруг я не буду его публиковать?
По его мнению, я нес такой вздор, что на эту тему вообще не следовало говорить.
Я встал со стула, мелко порвал листы с интервью и кинул обрывки в урну.
– На какой машине файл с интервью? – спросил я, оглядывая столы с компьютерами.
– Ты что, взбесился? – Игнат привстал со стула и закинул на затылок свой длинный чуб, раскачивающийся перед глазами. – Ты в своем уме?! Ты что здесь хозяйничаешь?!
– Инга погибла вчера утром, час спустя после того, как ты с ней разговаривал, – сказал я. – Погибла при выполнении трюка. Это интервью очернит память о ней. Твои идиоты читатели все поймут не так, как надо.
– Нет! – крикнул Игнат, не желая даже смотреть на меня, и рубанул рукой по воздуху. – Такая удача бывает раз в сто лет! Это же сенсация, понимаешь?
– Твоя сенсация пахнет дерьмом!
– Но почему?! Разве я что-то придумал? Переписано с диктофона слово в слово!
Он поступил опрометчиво, протянув мне диктофон. Я взял его, нажал кнопку воспроизведения и, услышав голос Инги, вытащил кассету и, как галету, разломал ее на четыре части.
– Ты что?! – диким голосом заорал Варданян, кидаясь ко мне и пытаясь вырвать из моей руки спутанную в клубок магнитную ленту. – Да это же доказательство! Что ты наделал!
Я оттолкнул его от себя, сунул клубок в карман и повторил:
– Ты не будешь публиковать интервью.
– Буду! – с ненавистью глянув на меня, выкрикнул Игнат. – Такое бывает раз в сто лет! Предсмертная исповедь актрисы! Да у меня это интервью с руками оторвут зарубежные издания! Это пахнет такими бабками, что тебе и не снилось! Я же тебя дурака в долю хочу взять!
– Спрашиваю
– Ни на какой! – огрызнулся Игнат. – После того, что ты сделал, я с тобой вообще разговаривать не хочу.
– Ладно, – сказал я, сел за ближайший компьютер и набрал команду форматирования жесткого диска.
– Ты что?! – взвизгнул Игнат, разъяренным псом кидаясь на меня. – Ты же мне все архивы сотрешь! Мне же потом башку оторвут!
Я оттолкнул его от себя. На экране монитора появилось грозное предупреждение, что в случае форматирования жесткого диска все данные на нем будут уничтожены.
– Ну? – спросил я, касаясь пальцем клавиши, чтобы дать подтверждение.
– Я тебя прошу! – взмолился Варданян, прижимая руки к груди. – Ну что с тобой сегодня? Ты меня заживо похоронить хочешь! Это моя работа! Это моя удача! Я же не влезаю в твои дела!
– Интервью ты публиковать не будешь, – еще раз повторил я и нажал клавишу.
Вопль Варданяна оглушил меня.
– Да! Да! – орал он. – Я скажу! Останови!
Я набрал «PAUSE». Гильотина остановилась над редакционными архивами.
– Здесь, – прошептал Варданян, кивнув на другую машину, и вытер крупные капли пота со лба. – Я сам.
Он сел за компьютер, выбрал файл и открыл его, убеждая меня, что это именно тот самый файл с интервью. Потом нажал кнопку «DELETE».
– Ты доволен? – усталым голосом спросил Варданян.
Я склонился над клавиатурой и стер еще и копию файла.
Игнат скрипнул зубами и потухшим взглядом уставился в экран.
– Если ты все-таки восстановишь его, – предупредил я, – то тебе будет очень плохо и друзьями мы уже никогда не будем.
– А мы и так уже не друзья, – ответил Игнат.
Я больше ничего не сказал, повернулся и вышел.
Глава 37
Раньше, когда на меня нападала хандра, я шел в атлетический клуб к Гере, начинал соревноваться с ним, таскал железо до боли в мышцах, наполнял их каменной твердостью, вытесняя дурное настроение, и через час-другой снова радовался жизни. После смерти Геры в «Персей» я ходить уже не мог.
Одноклассник Роман со своей бригадой ко мне не вернулся. Несколько дней они сооружали сцену и скамейки в Крепости для фестиваля, а потом вообще уехали из Судака.
Игнат Варданян при встрече со мной перестал здороваться и делал вид, что мы незнакомы.
Я запил. Мысли об Инге не давали мне покоя. Душу терзало то чувство, которое называют совестью, хотя разум не уставал твердить, что она убийца и дрянь, каких еще свет не видывал.
Можно было бы поставить точку в этой истории. Можно было бы поставить точку и с чистой совестью по десять раз на дню наполнять стакан. Но в моем уставшем воображении время от времени всплывало всего два вопроса, на которые я не смог дать ответа. Я отмахивался от них, как от назойливых мух, но они продолжали атаковать меня. Я убеждал себя, что мне вовсе не обязательно знать все, но это не помогало. Вопросы заводили меня в тупик. Я бился головой о глухую стену. Я чувствовал себя так, словно умирал от жажды, нашел колодец с холодной чистой водой, свесился, но до воды не достал. Чуть-чуть не достал, всего сантиметр. Вытягивал руку, вытягивал пальцы, и все без толку. И продолжал умирать от жажды.