Чат

Бон Наталья

– Немедленно предоставьте доступ к записям с камер видеонаблюдения, – безапелляционно отчеканил Шатарин.

Он резко схватил Илью за плечо. Воронцов невольно затормозил.

– Я пойду первым.

Илья с силой оттолкнул Александра.

– Это приказ! – голос полковника прозвучал так резко, что девушка за стойкой подпрыгнула от страха еще раз.

Илья в долю секунды оказался за спиной Шатарина. Он понимал, от чего тот хочет его огородить. Страх за жизнь близкого человека затягивал его в болото все глубже и глубже. Он бежал за полковником и молил Бога лишь о том, чтобы Лена была жива.

И вот наконец перед ними возникла

дверь с номером двадцать. В висках бил бойцовский гонг. Из коридора невозможно было понять, есть ли кто-то в номере или нет. Вокруг стояла гробовая тишина. Все приготовили оружие. Полковник приложил пластиковую карту к замку. Послышался легкий щелчок. Он медленно и максимально осторожно открыл дверь. Один за другим они тихо вошли в номер. Вдруг раздался еле слышный стон. Илья, не раздумывая, оттолкнул Александра и бросился по коридору в спальню.

То, что он испытал, разорвало его на части и вывернуло наизнанку, обнажив все органы чувств. Его варили заживо, барабанили в уши, заставляли нюхать серную кислоту и смотреть на солнце одновременно. Боль была абсолютной. Чистейшей, без каких-либо примесей.

Лена лежала обнаженная в луже крови. Ее живот был залит спермой. Эта мразь специально оставила метку, чтобы добить, стереть его в порошок и смешать с грязью. Она была вся в ссадинах и подтеках от побоев. Губа и нос разбиты, левый глаз полностью заплыл от гематомы. Кожа вокруг него обрела вишнево-бордовый оттенок. Внутренняя часть бедер превратилась в один большой синяк. Воронцова вырвало на пол слизью.

На какую-то долю секунды он потерял возможность видеть. Илья вытер рот рукавом, размазав остатки содержимого желудка по лицу, которые попали в глаза и разъели сетчатку. Темно. Так даже лучше! Ничего не видеть. Он трус. Воронцов пожалел, что не слепой. Он бы отдал все на свете, чтобы в этот момент потерять зрение.

Черная пелена окутала уязвимый разум. В ней, словно в плаценте, пульсировала и росла жгучая ненависть, подпитываемая отчаянием. Он вытер мокрый лоб ладонью и, упав на колени перед кроватью, сгреб сестру в охапку.

За время службы в ФСБ Воронцов повидал многое. Зверские убийства, насилие, хладнокровные преступления, пытки. Многие из них были намного страшнее, да он и сам был не раз в шаге от собственной смерти. Но здесь – другое. На месте жертвы оказался самый родной ему человек. После смерти родителей она – единственное, что у него осталось. Он чувствовал, что сгорает. Невыносимая боль уничтожила все внутри, не оставив от него и следа. Пальцы сжались в кулаки, ногти до крови продырявили кожу ладоней. Она капал на простыню, смешиваясь с ее кровью, а он все сжимал их сильнее и сильнее. В конце концов пальцы онемели.

– Лена, Леночка! – еле слышно прошептал он, уткнувшись ей в шею. – Лена, милая, скажи что-нибудь. – Он изо всех сил сомкнул глаза, не давая волю пролиться слезам.

– Скорая будет с минуты на минуту, – раздался сзади голос полковника. – Ничего не трогать до прибытия экспертов!

Неожиданно девушка слегка открыла правый глаз и, застонав, повернула голову к Илье.

– Илюша. – Было практически невозможно разобрать ее сип. – Ты здесь? – Она подавилась сгустком крови и закашлялась. – Мне очень больно! – выдохнула она и вновь потеряла сознание.

Илья издал звук, от которого у Шатарина похолодело внутри. Было невозможно определить, на что он похож: рев раненого дикого животного или просто потерявшего рассудок несчастного человека.

Дубинин

и Егоров подхватили Илью под руки и с силой оттащили от кровати. Он сопротивлялся как умалишенный.

Скорая приехала без задержек. Позже, когда прибыли эксперты и врачи забрали девушку на носилках, Шатарин отдал приказ Дубину и Егорову информировать его лично напрямую по этому делу.

Полковник подошел к Илье, находившемуся под действием транквилизаторов. Тот сидел в кресле, положив руки на подлокотники, и пристально смотрел в пол. Отрешенный взгляд изредка цеплялся за постель, где пять минут назад лежала его сестра. Александр не позволил ему поехать с ней на скорой.

– Я убью его! – Илья сказал это так, что было невозможно не поверить. Полковнику стало не по себе. Меньше всего Шатарин хотел, чтобы Илья вляпался в дерьмо из-за этого ублюдка.

– Я найду и убью эту мразь! Я убью его! – не переставал повторять обезумевший Воронцов.

– Поехали, я сам отвезу тебя в больницу, – тихо произнес полковник, оставив без комментариев слова Ильи.

Он помог другу встать и выйти из номера. Ему поступила информация о местонахождении Рувина, но он не сказал Илье. Шатарин точно знал, какие будут последствия, расскажи он ему, а для Воронцова это стало только началом кошмара.

Спустя десять дней после случившегося сестра Ильи выбросилась из окна палаты, находившейся на восьмом этаже больницы.

Воронцов не мог принимать участие в расследовании ее дела. Однажды утром он незаконно ворвался на допрос Рувина. Илья не сказал ни слова. Он хладнокровно достал пистолет и отстрелил ему гениталии. Вторая пуля должна была войти прямо в лоб, но этого не случилось. Его скрутили, вывели из камеры для допросов и взяли под охрану.

Впереди Воронцова ждало судебное разбирательство и судимость условно. Помогли былые заслуги. Целых два года Илья барахтался на самом дне беспробудного пьянства, балансируя между жизнью и смертью.

3.3

6 октября 2021 года, среда, Москва, парковка на Мясницкой

Илья сидел в салоне своего внедорожника на Мясницкой и невидящим взглядом смотрел на полковника. Его тело было здесь, а мысли в прошлом, с сестрой, когда она еще была жива. Его взгляд не выражал ровным счетом ничего, кроме вязкой, как трясина, пустоты.

– Не будем терять время, выкладывай, что у тебя там? – Шатарин не церемонясь вернул Воронцова в реальность.

– Можешь пробить одного пассажира по своим каналам? – Илья нашел в телефоне фото водительских прав напавшего в баре на Вику Коняева и переслал Шатарину.

– Перешел дорогу? – скорее по инерции, чем из интереса спросил полковник.

– Не то чтобы дорогу… – Илья сделал вид, что ищет причину. – Без очереди пролез в туалет.

Что за дерьмовое ощущение? Воронцов никак не мог от него избавиться. Раньше такого не было…

Он поступил с Викой как последний подонок. Есть одно «но» – он и есть подонок. Он всегда так поступал – брал то, что хотел, и никогда ничего не давал взамен.

Вот только она не выходила у него из головы. Что за чертовщина? Такая же баба, как и все остальные… Или нет? В ней было что-то. Она задела его намного глубже, чем он мог предположить. Пережитая травма в детстве, потеря родителей, а может, всему виной то, при каких обстоятельствах они познакомились? Он провел параллель со своей сестрой… Да, однозначно!